— Повоешь в другом месте. А мне ещё пару звонков нужно сделать, — сухо сказал Тесак и захлопнул дверь перед изумлённым лицом девицы.
На следующее утро я снова отправился в столовую. Валёк нанял пару девчонок, которые шустро бегали по залу, собирая оставленные подносы, вытирали столы и даже успевали помогать на раздаче.
— Володь, ты новости не слышал? — спросил поварёнок.
— Какие новости? — зевнул я и допил стакан морса.
— Ты чего? Вчера железнодорожники зарубились с воронежскими. Сорок трупов и куча подранков. Такого никогда не было, — настороженно сказал Валёк, пялясь в сторону входных дверей.
— Раньше не было, теперь есть, — философски сказал я и пожал плечами. — Скоро и не такое случится.
— Володь, ты меня пугаешь, — пролепетал Валёк, с мольбой посматривая на меня. — Если что-то знаешь, расскажи. Я хоть подготов…
Поварёнок не успел договорить. Я кивнул в сторону окон, у которых остановился грузовик. Из него вальяжно вывалились два десятка краснореченцев. Ха! Решили вернуться и поговорить со мной по душам? Что ж. Заходите.
Бойцы были вооружены кусками арматуры, трубами, ножами, кастетами. Да, не будь у меня дара и опыта прошлой жизни, я бы побледнел как Валёк. А так смотрю на эту отморозь и лишь хищно улыбаюсь. Придурки даже не понимают, с кем собрались связаться.
— Они… Они сюда, что ли? — заикаясь, спросил Валёк.
Его зрачки были расширены от ужаса, того и гляди сиганёт в форточку. Потом лови его по всему Хабаровску. Я похлопал друга по груди и улыбнулся.
— Не переживай. Сейчас я с ними поговорю, и они уйду… Какого хрена? — озадаченно спросил я, увидев, как из подворотни вылетела толпа железнодорожников и под нашими окнами началась бойня.
Железяки проламывали головы, ломали руки и ноги, ножи без остановки кололи бока. Яростные крики сменились жалостливым скулежом. Чем дольше шло сражение, тем очевиднее становилось, что железяки побеждают. Краснореченцы тоже это поняли и рванули кто куда, оставив раненых лежать на асфальте.
Ох уж эти сказки «лежачего не бьют», «толпой на одного не нападают»… Может, в мире, где розовые феи летают на единорогах, пукающих радугой, именно так и происходит, но в реальной жизни всё совсем по-другому.
Краснореченец со сломанной рукой попытался подняться и дать дёру, но его тут же сбили с ног пятеро и начали забивать пудовыми ботинками. Лупили, куда глаза глядят. В пах, по рёбрам, коленям, даже прыгали по голове. В финале подбежал парнишка с оттопыренными ушами и три раза ударил арматурой по виску.
Вот и вся правда улиц. Либо ты победил любой ценой, либо тебя втоптали в грязь. И тебе ещё чертовски повезёт, если, проиграв, ты выйдешь из драки живым и здоровым. Вот этому парню не повезло. Череп деформировался, глаза уставились в пустоту.
Даже когда парень умер, его ещё били какое-то время. Так бы и продолжалось, но кто-то из краснореченцев запрыгнул в грузовик и попытался его завести. Громогласный рёв огласил округу и… И никуда он не уехал. Парня вытащили из машины и десяток раз пырнули в живот.
После озверевшая толпа железяк набросилась на грузовик. Раскачав его, железнодорожники опрокинули машину на бок и, вскинув руки, издали победоносный вой.
— Кто мы⁈ — завопил сорокалетний мужик, который, судя по всему, командовал этой толпой.
— Железнодорожники! — выкрикнули бойцы.
— Что мы делаем с чужаками⁈
— Бьём! Бьём! Бьём! — ответила толпа.
Они скандировали что-то ещё, размахивая окровавленными руками, но я их уже не слушал. Вместо этого я смотрел на Валентина, который пребывал в полнейшем ужасе.
Забавно, в столовой было полно заводчан, но никто из них не испугался так, как Валёк. Работяги просто ели и задорно обсуждали поножовщину, а вот поварёнок был в шоке.
— Они что… Убили… Убили человека под нашими окнами? — сбивчиво спросил он, тыча ватным пальцем в сторону улицы.
— Я насчитал как минимум шесть покойников. Так что, да, — кивнул я ему. — Только что ты увидел, что бывает, если связываешь свою жизнь не с тем занятием.
— Но это же… Это… Это неправильно… — забормотал Валёк, поглядывая в окно.
— Это жизнь, Валентин, — спокойно произнёс я. — А в жизни и не такое случается. Бывает, что родители продают своих детей на убой. А это уголовники, которые плевать хотели на жизни окружающих.
— Ты так говоришь, как будто это норма, — осуждающе сказал Валёк, не сводя взгляда с окровавленного парня, ползущего мимо входа в столовку.
— Эх… Ты слишком давно живёшь в СОХ и, видимо, никогда не гуляешь вечером по Хабаровску, — печально взглянул я на своего компаньона. — Здесь подобное встречается в каждой подворотне. Только обычно бандосы проламывали головы мирному населению. А теперь взялись друг за друга. Знаешь, что самое приятное? Пока идёт война банд, в нашу столовую никто не наведается. Дань — это последнее, о чём они сейчас думают.