Станислав Альбертович Тёсарев лежал на диване в обветшалой времянке и курил, изучая потолок. Мысли его роились, словно комары, жалили, жужжали, не давая ни секунды покоя.
«Кто этот пацан?», «Откуда взялся Воробей?», «Кто на самом деле решил вырезать верхушку железнодорожников?».
— Вот тебе и Карьерная, сука, улица. Всеми фибрами души чувствую, как моя карьера несётся в карьер, где её и прикопают… Надо что-то делать, — задумчиво проговорил он и стряхнул пепел прямо на пол.
Дверь времянки распахнулась. Внутрь заглянула раскрасневшаяся девушка, а по совместительству любовница Тесака. Звали её Марией. Девушка принесла целый поднос пирожков и едва его не выронила, когда Тёсарев наставил на неё пистолет.
— Дура! Я же говорил тебе сначала стучать, — зло выплюнул Тёсарев.
— Стасик, ты чего? Как же я постучу? У меня ведь обе руки заняты, — изумилась девушка и подошла ближе. — Вот, с пылу с жару. С капусткой, твои любимые.
Тёсарев обречённо посмотрел на пирожки и, тяжело вздохнув, взял один. Откусил румяный бок, он принялся жевать, а в голове возникла мысль:
«Сука… Быстрее бы прикончить того пацана, и можно будет нормально пожрать. В ресторане».
— Повернись, пожалуйста, я повязку сменю, — сказала Мария, заботливо расстёгивая пуговицы на груди любовника.
— Да чё там менять? Уже зажило всё, — возмутился Тесак и, прожевав, добавил: — Почти не кровит.
— Пуля навылет прошла. Заживать ещё долго будет. Давай, давай. Перевязка лишней точно не будет. А то заразу занесёшь какую-нибудь, и лечиться придётся ещё дольше, — настояла девушка, и Тесак обречённым взглядом посмотрел на любовницу и сдался.
Стянув рубаху, он развернулся в сторону девушки и заметил, что на телефоне загорелся экран. Звонил Пётр Оглобля, его подручный.
— Нашёл его? — коротко спросил Тёсарев.
— Станислав Альбертович, ещё нет. Я, собственно, по другому делу звоню, — меланхолично сказал Оглобля.
— Что там у тебя? — Тесак недовольно фыркнул, понимая, что по-хорошему стоило всыпать Оглобле за нерасторопность, но сейчас не самое лучшее время. Тёсарев остался один, и верность каждого из членов банды была дороже золота. Но как только кризис минует, он, конечно же, всыпет Петрухе за медлительность, и ещё как.
— Тут такое дело, — замялся Оглобля. — Короче, по нашему району шарятся воронежцы. Бьют окна на заводах, а ещё морды нашим пацанам. На заборах похабные вещи про нас пишут. Требуют, чтобы мы приволокли тебя к Хазарову, а не то они заводы жечь начнут, — сбивчиво проговорил Оглобля и замолк.
Мысли в голове Тёсарева мгновенно прояснились. Он сложил два плюс два и понял. «Может, эти крысы подослали того пацана? Он убрал Рыло и Черепа, а теперь они, не боясь, пришли и за моей головой? Хотят подмять под себя мой район? Вот же падлы!». От этих мыслей Тесак моментально закипел.
Вскочив с дивана, он перевернул поднос с пирожками, который покатился по полу, жалобно громыхая. Мария от неожиданности вздрогнула и отдёрнула руки, как будто прикосновение к Тёсареву могло оставить ожог на её девичьей коже. Станислав Альбертович оторвал телефон от уха и, посмотрев на него, заорал, срывая глотку:
— Хрена ты мне звонишь, дегенерат⁈ Валите их на глушняк! Если кто-то из этих выродков посмеет сунуться в наш район, не церемоньтесь! Всех в расход!
На лбу Тёсарева вздулась вена, костяшки пальцев побелели, а дыхание стало прерывистым. Станислав Альбертович был в ярости. И даже не потому, что воронежцы решили воспользоваться ситуацией и сбросить его с вершины. Он просто не сумел этого предугадать. Вот из-за чего.
— Могу раздать бойцам огнестрел? — спросил Оглобля.
— Нет. Пока без пальбы, — задумчиво сказал Тесак и сбросил звонок, а после тише добавил: — Не хватало ещё, чтобы в столице решили, что у нас восстание.
Да уж. Вот тогда начнётся самое настоящее веселье. Пришлют войска или полицаев, тогда пиши пропало. Всех закроют… Или перебьют. Мышкин ушёл с радаров, и они похоже лишились покровителя.
— Стасик, это плохо? — побледнела Машка.
— Машуля, началось смутное время, и если мы с тобой выживем, — Тесак пристально посмотрел на неё, приглаживая сбившиеся локоны любовницы, — то у тебя снова будут соболиные шубы, кольца с бриллиантами и дорогие рестораны.
— А если нет? — спросила девушка и с ужасом осознала, что речь уже не о богатстве, а о выживании. — Ой! Да как же это? У меня ведь мама осталась одна-а-а.
Девица плюхнулась на пол и заревела навзрыд. Сильные руки Тёсарева подхватили её под локоть, а следующим движением аккуратно вытолкнули за дверь.