День рождения Александра в марте они отмечали в ресторане гостиницы. Собрались знакомые, Костров, Тася с разрешения Александра пригласила своих подруг Валентину и Алину. Впервые Александру понравилось празднование его дня рождения. Даже подарок Таси — перьевая ручка «Паркер» с золотым пером и очень удобное кресло руководителя ему понравились.
Уже дома он снова сравнил Тасю и Элину, которая постоянно тянула из него деньги. Сегодня даже не позвонила, чтобы поздравить его. Обида тихо царапнула его, но он тут же отмахнулся от этого.
Несмотря, что отношения между Тасей и Александром более менее наладились, они по-прежнему продолжали спать в разных комнатах. Саша видел, что девушку тянет к нему, что ждет от него каких-то первых шагов, но не решался их делать. Он пока не решил, будет ли у них после того, как закончится брачный договор или нет. Давать надежду Тасе и себе он не хотел.
***
Прошло еще три месяца, наступил июнь. Лето в этом году выдалось не таким жарким, как в прошлом году, дышалось хорошо, ночные дожди освежали воздух. Горожане не задыхались в мареве. Подходил день рожденья у Таси.
- Тася, может на твой день рожденья за город съездим? - предложил вечером Александр. - У меня есть знакомый, у него отличная турбаза. Заодно оценишь своим профессиональным взглядом, сможешь потом с Олегом договор заключить.
- Согласна, - она улыбнулась Александру. - Можем в пятницу вечером выехать, в воскресенье вечером вернуться.
Турбаза оказалась недалеко от города, всего в пятнадцати километрах. Домики в виде вигвамов в окружении сосен и на берегу реки привели Тасю в полный восторг. К ее огромному удивлению, «вигвамы» оказались не так просты, здесь была большая комната на первом этаже, где имелся кухонный уголок, хоть крохотный, но уютный, душевая кабина, камин с большим удобным диваном. Был второй этаж, где располагалась спальня на две удобные кровати. Отдельно на территории было кафе, интересной формы — круглое здание с зоной кухни и небольшим залом, вокруг здания крытая галерея со столиками.
Вечером Александр заказал столик, на котором красовался огромный букет роз. Присутствующие посетители аплодисментами поздравили Тасю с днем рожденья. Ее щеки горели румянцем, но ей было так хорошо, что невольно слезы наворачивались на глаза.
Когда они вернулись к себе в домик, Александр помог поставить цветы, потом подошел к Тасе, аккуратно обнял ее за талию, притянул к себе, легонько коснулся губами ее виска.
- С днем рожденья, Тася. Спасибо тебе за все, что делаешь для меня.
Девушка замерла в его руках, боясь пошевелиться. С той памятной ночи ни один мужчина не прикасался к ней. Она закрыла глаза, растворяясь в ощущениях полета.
Александр продолжил покрывать ее лицо легкими поцелуями, вдыхал ее запах, добрался до губ и замер, спрашивая разрешения. Губы Таси дрогнули и Александр пропал. На него словно обрушился водопад тех ощущений, которых он так долго ждал. Он даже закрыл глаза, чтобы довериться своим чувствам. Его тело пело и требовало продолжения, сердце бухало с силой молота «это она!». Он выдохнул:
- Это ты была?
Тася не ответила, только дернулась в его руках и этого было достаточно Александру.
- Ты!
Он крепче прижал ее к себе, более настойчиво прижался к ее губам, требуя ответа. И она расслабилась в его руках, обняла за шею. Он подхватил ее на руки и отнес в спальню, аккуратно положил на кровать. Еще пару мгновений и руки Александра нежно гладили ее бархатную кожу, ласкали грудь. Он был готов рассмеяться от счастья. Это было именно то ощущение, от которого у него просто сорвало все стоп-краны.
***
Утро встретило их немного пасмурным небом, облака закрыли солнце. Но настроение у Александра было прекрасным. Его тело снова пело каждой клеточкой, полное опустошение было подтверждением, что он отдался своей страсти полностью. Он проснулся первым и долго рассматривал лицо своей жены. Она спала с легкой улыбкой на губах, которые были немного припухлыми от его поцелуев. Он вчера наслаждался ее вкусом, не оставил ни сантиметра ее тела, который бы он не поцеловал. Она долго стеснялась его, пока он не получил от нее ответ, что был у нее первым и единственным. Это признание пьянило его похлеще водки.