И снова кто-то сверху послал ей подсказку. С другой стороны колонны стояли две женщины. Разговор явно был не очень приятным. Таисия прислушалась к их разговору, ее зацепило всего одно слово «измена», которое больно кольнуло в самую душу. Она подобралась к ним поближе. Женщины немногим старше Таисии, обычные, каких тысячи, но какие-то родные, с которыми хочется общаться. Одна, чуть постарше, обнимала свою подругу, гладила ее по плечу и приговаривала:
- Ну успокойся, Надюха, не стоит он твоих слез. Ну изменил тебе этот кобелина, так на этом жизнь твоя не закончилась.
- Ты не понимаешь, Аня, я так любила его, всю жизнь любила, а он мне изменил. И с кем?
- И с кем? Подумаешь, со своей старой шваброй! Ты же знала, что он до тебя с ней шарохался. Ничего не изменилось. Встретился и снова понеслось у них по новой.
- А как же я? Как же наша любовь? Зачем же он тогда говорил, что любит меня, а с этой шваброй у него давно все кончено?
Она всхлипывала на плече подруги, вытирая рукой слезы. Таисии показалось, что она смотрит на себя со стороны, как-будто кто-то решил ей показать кино про нее.
- Надюша, солнышко, я давно тебе говорила, что он не стоит тебя, вот нисколечко, ни на мизинчик твой, ни на волосок. Как не ценил тебя никогда, так никогда и не будет ценить. И правильно ты сделала, что ушла от него. Вот сейчас мы с тобой устроим себе настоящее путешествие, встретишь настоящего мужчину и забудешь своего урода морального как страшный сон. Это он еще потом будет локти кусать, что такую женщину потерял, связался с этой шалавой общего пользования, а будет поздно. Ты уже себе найдешь мужчину, который будет тебя любить, ценить, на руках носить. А твой кобель пусть слюнями изойдет и сдохнет под забором, ведь никто не будет ему в клювике деньги приносить, стирать, убирать, готовить. Он как был никчемным неумехой, так им и остался. Зря только мордой красивый. А ты точно будешь счастлива, найдешь свою судьбу, а ему так и надо. Больше, чем его старая швабра он ничего не достоин.
- Боже, Аня, ну почему я такая дура! Я же ведь знала, все знала, но как же так, - сумбурно изъяснялась Надя.
- А что ты? Ты любила его. А любовь — это зло, не всегда она бывает взаимной. Твоя была с розовыми соплями в розовых очках, пока он не расколошматил их. Все же видели, что ты на него, как на Бога смотрела и никого не слушала, что он не достоин тебя. Я же тебе пыталась объяснить, что не будет тебе с ним счастья, но ты же верить тогда никому не хотела. И знаешь, все мы немножечко дуры, когда дело касается любви.
- Ань, прости меня, прости!
- Господи, да за что? За то, что он подлецом оказался?
- Что не слушала тебя.
- Ха! Ты все равно по своему бы поступила. Но зато ты набила свою шишку, опыт приобрела. В следующий раз точно не ошибешься с выбором.
Тася слушала и слова Анны ложились на ее боль, вскрывая тот нарыв, который мешал ей дышать долгие годы.
Любовь словно чирей давно нарывала у нее в душе. С каждым годом чирей любви становился все больше и больше, отравляя ее и всю ее жизнь, требовалось какое-то вмешательство, чтобы этот чирей наконец-то лопнул. Этим и стала картина, которую Тася увидела, как муж уводит Элину в номер, обнимая ту нежно за талию. А накануне впервые сказал Тасе, что любит ее, был нежен в постели и говорил, что никогда не оставит ее. Зачем он это сделал? Хотел обмануть ее, обмануть себя? Да, последние месяцы Тася была счастлива, рядом был мужчина, которого она любила какой-то болезненной любовью, с которым хотела быть несмотря ни на что, готова была терпеть его невнимание, оскорбления, других женщин. Но все разом закончилось.
И встреча с этими женщинами тоже оказалась не случайной, словно кто-то заставил посмотреть на это все со стороны. Не потребовалось долгих лет, достаточно и двух минут, когда она услышала слова Ани, чтобы оценить и переоценить свою жизнь, свою болезненную любовь.
Любовь наконец-то прорвалась, вытекла и освободила ее от этого помешательства под именем «Александр Столетов». Словно кто-то форматировал ее сознание, очистив от ненужных ощущений и чувств. Она впервые вздохнула легко и с какой-то улыбкой. Неожиданно для себя она поняла, что ее любовь была похожа на болезнь, нужен был такой катарсис, чтобы она освободилась, стала сама собой, нашла в себе гордость признать свою слабость и найти силу принять это. И сейчас ей не было обидно, она не ревновала его, она просто приняла решение, к которому давно готовила саму себя.