- Ну а потом почему не вышла замуж? - спросила тогда Тася.
- А я однолюбкой оказалась. Никто мне больше не нужен, кроме моего Андрейки. Так и живу одна. А нет, вот теперь не одна, ты у меня появилась. Будешь моей внучкой? - она гладила девочку по голове своей большой шершавой ладонью и улыбалась.
- Буду! - радостно согласилась Тася под улыбки своих родителей.
Картинки прошлого мелькали у нее в памяти и какое-то теплое чувство заполняло ее израненную душу, затягивало раны на разорванном сердце. Тася не торопилась, она ехала и наслаждалась поездкой, любуясь природой. Были последние дни августа, природа готовилась встретить осень. Чем ближе она подъезжала к месту своего назначения, тем чаще встречала яркие краски деревьев.
Путь был долгий, но это не пугало ее, она просто отдыхала за рулем. Она останавливалась ночевать в красивых местах, спала прямо в машине, которая ни разу не подвела ее. Одну последнюю ночь в пути она переночевала в небольшом, но очень уютном мотеле, где у нее даже не спросили документов. Не хотела Тася, чтобы Александр нашел ее, поэтому и ехала на машине. До деревушки оставалось километров сто, она отзвонилась баб Шуре, которая тут же бросилась ставить пирожки.
Районный городок Тася проехала уже в сумерках. Потом еще двадцать километров и она остановила машину у невысокого заборчика. Тут же распахнулась входная дверь дома и с высокого крыльца сбежала баба Шура, бросилась к девушке, обняла ее и заплакала.
- Девочка моя приехала!
- Приехала, баб Шура, буду с тобой жить. Не выгонишь?
- Уймись, девчонка! Куда же я тебя выгоню, внучку-то свою родненькую. Ты машину во двор загони, сейчас ворота откину.
Через десять минут Тася затащила свои баулы с вещами в дом, снова заняла свою любимую угловую комнату на втором этаже, выходящую окнами на дорогу. Баба Шура словно и не изменилась, только вся голова седая стала, добавилось немного морщинок возле глаз и в уголках рта от ее улыбок, а так такой же румянец, прямая спина, задорный смех.
Дом по периметру хоть не большой (примерно 6х8), но двухэтажный, с чердаком, высоким первым этажом, где была святая святых всех хозяек — кухня с настоящей русской печкой, небольшой комнаткой, где жила сама хозяйка, большими сенями. На втором этаже было три комнаты — две большие и одна маленькая, которую тогда сразу полюбила Тася. Дом рубили еще ее родители, делали на совесть из вековых сосен, дух в дому стоял такой, что кружилась голова.
Позднее отец Таси помог сделать позади дома пристройку, где оборудовали теплый туалет, поставил душевую кабину, сделал небольшую хозяйственную комнатенку, где поставил стиральную машинку, помог сделать скважину и установить септик, закупил два бойлера — один в «душевой», второй на кухне, теперь у бабы Шуры всегда была горячая вода. «Я словно городская мадама!» - смеялась тогда баба Шура, - «а что же мне теперь по дому делать?»
- Я тебе баньку нагрела, сходи с дороги, я пока на стол накрою. Пироги скоро из печи вытащу. Тебе в баньке помочь или сама справишься?
- Спасибо! Справлюсь.
- Помнишь, где что искать? Мыльный корень, мочало?
- Вроде помню, - она улыбнулась счастливой улыбкой. - Знаешь, баб Шура, я словно домой вернулась.
- Конечно домой. Я давно тебя жду. Давай в баньку, потом за ужином поговорим. Не зря ты из своего города сбежала. Я права?
- Права.
***
Тася ничего не скрывала от баб Шуры, все рассказала ей, как есть.
- И вот приехала к тебе с «подарком», скоро внучек у нас будет, - она невесело улыбнулась.
- И это замечательно, детский смех этот дом давно не слышал. Давно пора деткам по нему бегать. А про твоего козла скажу — правильно, что уехала от него. Не стоит он твоих слез. Ну и пусть, что любила его. Это не стыдно любить, стыдно предавать любящего тебя человека. Ты все правильно сделала, и что пожила с ним, хоть так, но поняла, что он за человек. Не достоин он твоей любви, вот пусть и получает то, что заслужил. Ты еще свое счастье встретишь, обязательно встретишь. И детки у тебя еще будут.