- Я продал бизнес, перебрался к вам поближе, в райцентр. Хочется быть рядом с сыном.
Тася только кивнула головой. Говорить им было не о чем. Александр подошел к ним, поцеловал сына щечку, от чего тот сначала нахмурился, а потом улыбнулся беззубым ртом.
- Я поехал.
Александр быстрым шагом дошел до машины, сел и уехал.
- Тась, может дать ему шанс? - со вздохом проговорила баба Шура. - Ты же видела, как он на сына смотрел.
- Нет, баб Шура, - она отрицательно покачала головой. - Я давала ему шансы неоднократно, но он ни одним не воспользовался. И даже если представить, что вдруг я решусь вернуть отношения, я никогда не смогу прикоснуться к нему, поцеловать, не говоря о чем-то более близком. Между нами всегда будет стоять Элина. Пусть он понял все, прогнал ее, но сделал это слишком поздно, когда была закрыта дверь нашему счастью. И открывать ее я не хочу. За дверью больше ничего нет, выжженная пустыня. Строить новые отношения с ним я тоже не могу. Всегда между нами будет Элина.
- А как же сын?
- А что сын? - она подмигнула Виктору, который с увлечением крутил в руках цветок, который дала ему мама. - Если сын важен ему, пусть приезжает. Но никогда Виктор не будет носить его отчество и фамилию.
***
Когда Александр ехал к Тасе, он снова не мог даже представить, что его ждет. В мае, когда подходил срок родам (он нашел врача, которая вела Тасю и уговорил ее сказать примерный срок), каждый день дежурил возле роддома, встречая всех приходящих и дождался. Его сильно покоробило, что Тасю привез в роддом чужой мужик и какая-то чужая женщина, а не он, тот, кто должен быть рядом. Также за мелкие «взятки» нянечке узнал, что родился мальчишка, «здоровенький, красивенький, прям богатырь». Потом у нее же узнал, когда Тасю будут выписывать. И он сидел в машине неподалеку от выхода из роддома, со слезами на глазах наблюдая, как она с самым дорогим свертком на земле садится в машину и уезжает. Он какое-то время ехал следом за ними, но потом остановился, понимая, что Тася не захочет его сейчас видеть.
Если бы кто-нибудь ему сказал пару-тройку лет назад, что он будет так ждать рождение сына, встречать его тайком из роддома, проклиная самого себя за растоптанное счастье, он бы посмеялся. И никогда бы не поверил, что слишком поздно поймет, что такое счастье, что оно было у него в руках и он бездарно его просрал. Что поменял ту, которая любила его всем сердцем, помогала ему, поддерживала, дарила свою нежность, заботу на ту, которой от него нужны были только деньги. И еще бы набил морду тому, кто попытался бы «наговорить» ему на Элину, пытаясь открыть ему глаза на обычную шалаву. В итоге остался один, на женщин больше не может смотреть, невольно сравнивая всех с Тасей.
Он стал ездить в деревушку, каждый раз брал на прокат разные машины, чтобы не примелькаться, останавливался возле соседних домов и наблюдал за бывшей женой и сыном. Он также видел, что к ним в дом часто приходил мужик, который привозил и забирал Тасю из роддома. Ему становилось так больно, как он представлял, что Тася обнимает этого мужика, целует, называет любимым. Он сжимал руль так, что пластик начинал трещать. Хотелось кричать, но он снова кусал костяшки рук и наблюдал за тем, как растет его сын рядом с чужими людьми, а не рядом с ним.
Александр решил, что все равно будет рядом с сыном, пусть даже с Таисией у него больше ничего не получится. Он уже давно понял, что у него больше нет шансов вернуть ее обратно, за последние месяцы смог принять это, смириться. Но все равно бешенство каждый раз разгоняло его кровь, когда видел ее рядом с тем мужиком.
Он вернулся в родной город, продал свой бизнес своим конкурентам, продал квартиру и вернулся в райцентр. Здесь он присмотрел заброшенное здание на окраине, и как его отец в свое время, решил начать с малого — выкупить здание, сделать мотель. И у него получилось. К августу он был уже владельцем двухэтажного здания, заключил договор со строительной фирмой, рабочие которой обещали до холодов привести его в порядок. Здесь же в райцентре он купил небольшую квартиру. Денег от продажи еще оставалось достаточно, пока начнет работать его мотель и приносить прибыль. Тратить особо было не на что. Александр давно переболел детским желанием блеснуть своим богатством, зная, что на такой блеск слетаются те, от которых разбиваются семьи. И он надеялся, что сможет здесь сделать свое имя, чтобы было что потом передать Виктору.