Увидеть сына тянуло очень сильно. Но мысль о том, что он увидит рядом с ним и Тасей чужого мужика убивала его. Но однажды он, решая в администрации свои вопросы, через окно увидел, как к вокзалу подъезжает микроавтобус, который привез пассажиров, среди которых узнал мужика, который постоянно крутился возле Таси. Александр уже хотел отвернуться, как увидел, что мужик помогает выйти из транспорта какой-то девице, а потом с нежностью обнимает ее за талию. Ему захотелось выбежать и набить этому уроду морду за то, что морочит голову Тасе и в то же время обжимается с другой. А эта девица так напомнила ему Элину, что скрежет его зубов услышал даже начальник отдела администрации, с которым он обсуждал свои вопросы.
Александр извинился, почти бегом вышел из администрации и прошел за мужиком, который вел свою спутницу на вокзал. Александр проследил за ними, дождался, когда они сядут в поезд и уедут. Чувство облегчения накатило на него. Он вернулся в администрацию, уже спокойно решил все вопросы, пришлось даже задержаться почти до самого вечера. Хотел сразу же рвануть в деревню, но было уже поздно. Потом еще два дня он никак не мог поехать, возникли какие-то неприятности на стройке, пришлось улаживать вопросы с различными службами СЭС, ГПН, опыт уже был. Также мотался и договаривался по фирмам, изготавливающих мебель, необходимое оборудование.
Но через два дня он не выдержал и поехал к сыну. Уже потом он вспомнил даты и понял, что была годовщина, когда Тася уехала от него. Но эта мысль пришла потом, когда он возвращался от нее домой, а сейчас он ехал к своему сыну, так хотелось его увидеть. Если Тася не разрешит, он не будет ругаться, просто будет приезжать и приезжать, чтобы хоть издалека посмотреть на него.
Когда Тася пустила его на участок, он не поверил своему счастью. Тася и пожилая женщина молча смотрели на него. Когда он взял сына на руки, что-то огромное взорвалось у него в груди, словно вспыхнуло солнце и невольная слеза накатила на глаза. Александр спрятал лицо на макушке сына, вдыхая с жадностью его такой детский родной запах. Он ничего не мог говорить, горло словно сжало спазмом. Он мог только молчать.
Александр был безмерно благодарен Тасе, что разрешила познакомиться с сыном и уехал от них так быстро, чтобы они не видели, как по его лицу текут слезы. Он выехал из деревни, остановил машину на обочине и зарыдал в голос. Сам не зная, почему он плакал — от огромного счастья или от обиды и злости на самого себя, что так бездарно потерял свою семью. Он пообещал сам себе, что сделает все, чтобы его сын был самым счастливым, пусть даже Тася не согласиться вновь стать семьей. Теперь у него есть ради кого жить и работать.
Глава 15.
Глава 15.
Сентябрь не заставил себя ждать, пришел во всей своей красе, с букетами цветов, радостными улыбками первоклашек, легким ветерком, который разогнал с утра набежавшие тучки и помог солнышку радостно приветствовать первый день осени.
Баба Шура была вынуждена вернуться на работу, так как двух ее «сотрудниц» дети увезли с собой в город нянчить внучат. Тася и сама брала Витюшу и приходила в гостевой дом помогать по мере возможностей.
Второго сентября Тася с бабой Шурой и Витькой быстро управились в гостевом доме и около четырех часов пошли домой. Шли не торопясь, наслаждаясь последними солнечными деньками. Когда проходили мимо дома Прошиных, бабу Шуру окликнула Семеновна.
- Шура, помоги, встать не могу, - послышался ее слабый голос со двора.
- Да что случилось-то? - заволновалась баба Шура и пошла во двор соседки. - Тась, ты иди домой, я потом догоню.
- Может, помощь какая нужная? - спросила Тася, не желая оставлять подружек в беде.
- Да кто же ее знает, окаянную. Эта старая перечница всегда себе приключения на свою задницу найдет, - уже по дороге к калитке ответила баба Шура.
Тася пошла следом за ней. Хозяйку он нашли сидящей на земле возле яблони рядом с поваленной на землю лестницей. Дарья Семеновна сидела в неудобной позе и придерживала левую руку.
- Что с тобой, бедовая? - спросила баба Шура, подходя к соседке.
- Да упала я. Яблочек хотела сорвать, Пашеньке варенья на зиму наварить.
- Да на лестницу-то зачем надо было лезть. У тебя же яблоки вон — бери не хочу, прямо все внизу висят.