Он подошёл к её кровати, присел на край. Его лицо было близко. Эти глаза… знакомые и чужие. Они смотрели на неё с такой силой, что её дыхание сбилось.
Он наклонился, и их губы встретились. Поцелуй был нежен, но властен. Тепло и магия скользнули по её телу, вызывая дрожь. Он целовал её с той страстью, которую можно почувствовать кожей, с той жаждой, что оставляет след.
Его рука скользнула по её шее, легко, как прикосновение ветра, но за ним последовала вторая — уверенная, гладящая изгибы её тела. Пальцы медленно прошлись по ключице, груди, животу… бедру. Каждое движение будто зажигало под её кожей огонь.
Он вновь наклонился и вдруг — укус. Лёгкий, острый. Его клыки впились в её нижнюю губу, вызвав тонкую, горячую боль. Капля крови вытекла на его ладонь. Он задержал взгляд на ней, затем медленно, с почти благоговейным выражением, провёл языком по коже, слизывая кровь. Глаза его вспыхнули на миг, и в этом пламени было всё — голод, вожделение, наслаждение.
Селена не могла думать, не могла сопротивляться. Всё её существо дрожало от смеси страха и… желания. Это было неправильно, опасно, необъяснимо — но она чувствовала, как волна блаженства поднимается в ней, как её тело почти достигло пика, не нуждаясь ни в чём, кроме его прикосновений…
И тут — рывок.
Она вскрикнула и села в кровати, резко и шумно, хватая ртом воздух.
Комната была пуста.
Глубокая ночь царила за окном, всё та же улица, всё тот же шорох занавески. Она одна. Но дыхание её всё ещё сбивчиво. Тело влажное от пота. Грудь тяжело вздымалась, а губы горели, будто их и правда касались клыки и язык.
Селена прижала ладони к лицу.
— Что это было… — прошептала она дрожащим голосом.
Но ответа не было.
Только сердце, которое всё ещё колотилось, и тело, которое помнило каждый его поцелуй.
Селена сидела на краю кровати, обхватив колени руками. Простыня медленно спадала с её плеч, а кожа покрывалась мурашками. Она всё ещё ощущала привкус сна — того невозможного, дерзкого сна, который оставил на её теле след, будто это произошло взаправду.
— Вот это сон… — пробормотала она, выдохнув тяжело. — Надо меньше работать… и точно больше отдыхать…
Она провела руками по лицу, словно пыталась стереть наваждение. Постепенно сердце её замедлило ритм, дыхание выровнялось. Перевернувшись лицом к стене, Селена натянула одеяло до самого подбородка. Тишина ночи снова накрыла комнату, укачивая её в свой безмятежный мрак. Через несколько минут она уже спала, тихо, глубоко, безмятежно.
Но она не была одна.
В тени, сливающейся со стеной, в углу её комнаты, неподвижно стоял Аэрон.
Глаза, отражающие свет фонаря с улицы, блестели в темноте, как глаза хищника, выжидающего. Он не дышал. Просто наблюдал.
Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз чувствовал такое?
Он сжал челюсти, борясь с тем, что клокотало внутри. Её запах всё ещё витал в воздухе — сладкий, тёплый, манящий. Он чувствовал его всей своей сущностью. Он знал: её кровь была другой. Необычной. Невозможной. Она пробудила в нём не просто жажду — она взорвала всё, что он так долго скрывал и сдерживал.
Он провёл языком по губам. Там всё ещё оставался след — крошечный, почти иллюзорный, но отчётливый для его сверхчувств. Вкус её крови. Тонкий, как шёлк, с лёгкой горчинкой и пьянящей теплотой, как самое изысканное вино.
— Это неправильно… — прошептал он себе, почти беззвучно, едва шевеля губами.
Но разум предателя тонул в нарастающем чувстве. Влечение было сильнее любой логики. Сотни лет самодисциплины, тысячелетия контроля, строгие клятвы, данные самому себе, казались ему сейчас ничем — пылью под ногами.
Он был воином. Хищником. И всегда оставался им, несмотря на маску человека, несмотря на долг, что он нёс на этой планете. Сотни женщин за века — всё это было просто игрой инстинктов. Секс, удовлетворение, охота. Всё по плану, по правилам, безопасно. Он знал, как не навредить. Знал, как останавливаться.
Но сейчас... с этой девушкой... это было нечто иное.
Не просто похоть. Не просто желание тела. Это было сродни голоду . Что-то из самых тёмных глубин его природы отзывалось на её присутствие. Он чувствовал, что может потерять контроль. И что самое страшное — он этого хотел.
Аэрон опустил взгляд на спящую девушку. Она лежала, свернувшись под одеялом, хрупкая, тёплая, беззащитная. Он чувствовал стук её сердца, ощущал ритм дыхания. Она не знала, что её только что касалась древняя тень. Что страсть, которой её одарили во сне, была больше чем просто иллюзией.
— Кто ты? — прошептал он, и в его голосе было нечто между отчаянием и благоговением.
С минуту он стоял молча, затем сделал шаг назад, сливаясь с ночной тенью. Его присутствие исчезло так же внезапно, как и появилось. А в комнате снова осталась только она.