Через несколько минут подъехал тёмно-синий седан. Сайрен кинул рюкзак на заднее сиденье и уселся рядом с Аэроном. Машина плавно тронулась, вплетаясь в поток городского трафика.
— Знаешь, — сказал Сайрен, глядя в окно, — этот город странный. Как будто под его кожей что-то шевелится. Я это почувствовал, как только вышел из самолёта.
— Ты не ошибаешься, — тихо ответил Аэрон, взглянув на него. — Здесь что-то большее, чем просто ночные. И я боюсь, что мы ещё не поняли, с чем имеем дело.
Сайрен кивнул и замолчал. Остаток пути они ехали в тишине, каждый погружённый в свои мысли.
Когда машина остановилась у старинного здания гостиницы, покрытого плющом и с резными балконами, Аэрон кивнул водителю, расплатился и вышел. Сайрен последовал за ним. Внутри их уже ждал номер — просторный, с двумя спальнями и видом на улицу, залитую утренним солнцем.
— Устраивайся, — сказал Аэрон, снимая куртку. — А потом поговорим. Нам нужно выработать план.
— Сначала душ, — ухмыльнулся Сайрен. — Потом охота.
И он исчез за дверью ванной, оставив Аэрона наедине с вновь нахлынувшими мыслями… о Селине.
С прибытием Сайрена дела пошли заметно быстрее. Их двое, и теперь каждый дом из списка, добытого Селиной, проверялся быстрее и тщательнее. Они работали слаженно — молча, быстро, как две тени, растворяясь в предрассветных сумерках и возвращаясь к рассвету с новой информацией или свежими следами.
Прошёл месяц.
Город жил своей жизнью — гудел машинами, кипел жарой, тянул влажный воздух с залива. Люди встречались, влюблялись, уходили и возвращались. Но среди этих улиц, балконов, старинных зданий и неоновых вывесок шла другая охота. Тихая. Незаметная. Опасная.
Они уже сожгли три гнезда ночных. В одном — нашли иссохшее тело девушки. В другом — отпечатки когтей на стенах и нечто похожее на алтарь. Удалось схватить пятерых. Двое говорили. Один выдал кличку, которую Аэрон не слышал уже много лет.
Хаймер.
Он был здесь. И он знал, что они за ним пришли. Именно поэтому уходил всё глубже, заставляя их рыскать по окрестностям, будто по лабиринту.
Аэрон не чувствовал усталости — тело вампира не нуждалось в отдыхе. Но иногда, ночью, когда они возвращались в гостиницу, а Сайрен принимал душ или выходил в город на короткую "прогулку", Аэрон садился у окна. Там, на столике, всё ещё стояла пустая чашка из-под кофе, что он пил в тот день с Селиной. Глупо, но он не позволил горничной убрать её.
Он помнил, как ветер трепал её волосы. Как легко она улыбалась, когда протянула ему ракушку. Как ранил её порез. Как её кровь обожгла его разум.
Селена…
Он мысленно проклинал себя за это притяжение. Он, воин, охотник, древний носитель силы — и не мог выбросить её из головы. Не проходило и суток, чтобы он не подумал о ней. Иногда ловил себя на том, что, проверяя очередной дом, искал её запах. Хотел услышать её голос. Увидеть, как она поворачивается, глядит на него своими тёплыми глазами. Не осуждающе. Не с опаской. А просто — по-человечески.
Сайрен как-то заметил:
— Ты стал тише, брат. Слишком много думаешь. Опасно, когда ты думаешь.
Аэрон тогда только пожал плечами:
— Просто хочу покончить с этим быстрее.
Он солгал.
Правда была в другом. Он хотел вернуться. Вернуться туда, где она. Хоть на миг. Хоть на взгляд.
Но пока — охота. Пока — Хаймер. Пока — война.
А чувства... пусть подождут. Хотя бы до следующей луны.
глава 22.
Наконец их усилия принесли результат. Логово Хаймера нашлось. Ничем не приметный домик на окраине небольшого городка, с облупившейся краской, ржавым почтовым ящиком и забором, который вот-вот развалится. Именно в таких местах и прячутся древние чудовища — среди обыденности и серости, где никто не обратит внимания.
Аэрон стоял в тени деревьев, его глаза горели внутренним светом. Сайрен чуть позади, держал руку на рукояти оружия.
— Он там, — тихо произнёс Аэрон. — Я чувствую его. Это его энергия, искажённая, зловонная. Здесь всё пропитано ею.
— Ты уверен? — спросил Сайрен, присматриваясь к окнам. — Пусто. Даже птицы не поют.
— Потому что они мертвы, — спокойно ответил Аэрон. — В радиусе двадцати метров ни одного живого существа. Он очистил всё вокруг.
Сайрен кивнул.
— Тогда пора.
Они двинулись одновременно. Лёгкие, как тени, они приблизились к дому. Ни один скрип доски не выдал их присутствия. Дверь оказалась незаперта — конечно, он знал, что за ним придут. Он ждал. Приглашение в ловушку.
Они вошли внутрь. Дом был наполнен тяжелым запахом гнили и старой крови. На стенах — странные символы, написанные чем-то густым и тёмным. Комнаты казались пустыми, но воздух вибрировал, как перед грозой.