«И почему я не бегу? Почему не встала и не хлопнула дверью? Почему, несмотря на всё, я хочу услышать его до конца?..»
Ответ был где-то в груди, под этим тревожным гулом. Потому что её тянуло к нему. Потому что она уже выбрала. Даже если ещё не осознала этого до конца.
Она медленно кивнула, сглотнув ком в горле, и прошептала:
— Я слушаю. Расскажи мне всё. Только правду.
Аэрон посмотрел на неё внимательно. Его взгляд был серьёзным, в нём больше не было той лёгкой улыбки, которой он обычно встречал Селину. Он словно искал в её глазах разрешение. И, получив её кивок, начал говорить. Медленно. Спокойно. Но в голосе чувствовалось напряжение, как будто каждое слово давалось с трудом.
— Я не просто человек, Селена. Я… другой. Мой народ… он не отсюда. Мы прибыли на эту планету очень давно. Не по своей воле. Наш мир погиб. Наш корабль упал здесь. Мы выжили. Но стали чужими среди людей.
Он опустил взгляд, будто стыдясь.
— Мы похожи на вас. Почти. Но мы живём дольше… Гораздо дольше. Мы не болеем, не стареем. Мы сильнее, быстрее… опаснее. И да, то, что ты думаешь — правда. Мы пили кровь. Поначалу — потому что иначе не выживали. Потом — чтобы сохранять свою силу. Но мы научились жить иначе. Скрытно. Спокойно. Мы не охотимся на людей. Уже давно.
Селена сидела, не отрывая от него взгляда. Внутри всё оборвалось. Сердце колотилось, как бешеное. Но она слушала.
— Я один из них, Селена. Один из тех, кого вы бы назвали… вампиром. Но это слово не совсем точное. Мы не мертвы. Мы живём. Просто иначе. У нас есть свой кодекс, свои правила. Мы не превращаем людей, если они сами не выбирают этого. Мы не убиваем. И я… я всю свою жизнь соблюдал эти правила.
Он поднял на неё глаза — глубокие, серьёзные, полные боли и искренности.
— А потом появился ты.
Он произнёс это почти шёпотом. — Я почувствовал тебя задолго до того, как увидел. Запах… твой голос… ты словно притягивала меня. Это не просто влечение. Не просто страсть. Это… что-то древнее. Глубокое. Ты — моя истинная. Моя половина.
Селена закрыла глаза, её грудь тяжело вздымалась. Всё это звучало как сон. Или как безумие. Но она верила. И это пугало больше всего.
— Я не хочу втягивать тебя в свой мир. Ты — свет. Я — тьма. И если ты скажешь мне уйти — я уйду. Прямо сейчас. Но если останешься… — он замолчал, глядя на неё. — Если останешься, я никогда больше не отпущу тебя.
Селена медленно подняла руку и коснулась его щеки. Губы её задрожали.
— Почему… почему именно я?
Аэрон прижал ладонь к своей груди.
— Потому что ты — моя судьба. Не по выбору. По крови. По сути.
Тишина повисла между ними. За окном шумели волны. В её голове всё смешалось — страх, сомнение, влечение, надежда.
Аэрон отвёл взгляд. Его губы сжались в тонкую линию, пальцы сжались в кулак.
— Селена… — начал он глухо. — Я не могу. Не должен. Понимаешь, я боюсь. — Чего ты боишься? — тихо спросила она, чувствуя, как сердце в груди замирает. — Себя, — ответил он почти беззвучно. — Того, кем я являюсь. Того, кем могу стать рядом с тобой. Ты не понимаешь… то, что я чувствую, — оно разрушает все мои границы. Ты… ты открываешь во мне то, что я столько веков держал под замком. Я боюсь причинить тебе боль. Даже неосознанно. Я боюсь не сдержаться. А если я потеряю контроль…
Он встал, отвернувшись, и прошёл к окну. За стеклом медленно накатывала волна закатного света, наполняя комнату янтарным сиянием. Его силуэт был высоким, одиноким, словно вырезанным из сумерек.
— Поэтому я должен уйти, — тихо добавил он. — Забудь меня. Это будет лучше.
Селена встала. Сердце стучало громко, яростно, будто протестовало.
— Нет, — сказала она, подходя ближе. — Не смей так говорить. Не смей исчезать из моей жизни.
Он обернулся. В его глазах был шок, боль… и желание.
— Тебе всё равно, кто я? Ты ведь даже не знаешь, на что я способен…
— Мне всё равно, — перебила она, остановившись прямо перед ним. — Ты — это ты. Человек, вампир, пришелец… это не важно. И я… — она сглотнула, борясь с дрожью в голосе, — я не хочу, чтобы ты уходил. Я не хочу терять тебя.
И, не дожидаясь ответа, Селена потянулась к нему и поцеловала. Не робко, не с сомнением — твёрдо, настойчиво. Она вложила в этот поцелуй всё: растерянность, страсть, страх, надежду. Её губы искали ответа, и он пришёл почти мгновенно.
Аэрон словно очнулся. Его руки обвили её талию, притянули ближе, сжали с такой силой, как будто он боялся, что она исчезнет. Он ответил на её поцелуй с той же жаждой, с тем же неукротимым огнём, что жил в нём всё это время.
Он сжал её в объятиях, как будто защищал от самого себя. Губы его скользили по её щеке, шее, по виску, возвращаясь к губам, снова и снова. И в каждом прикосновении — борьба. Боль. Любовь.