— АЭРОН! — крикнул он.
Аэрон подскочил, в его глазах уже пылало нечто новое — звериное, жаждущее. Он вонзил клыки в горло зверя.
Кровь хлынула.
Тёплая, тяжёлая, с сильным животным вкусом. Она наполняла его рот, тело, каждую клетку, словно оживляя изнутри. Сначала было отвращение. Потом — облегчение. Потом… тихая, первобытная благодарность.
Он оторвался, тяжело дыша.
— Это... работает, — прошептал он. — Она… питает.
Лиария подошла ближе, её глаза блестели. Она провела пальцем по крови на шее животного и осторожно лизнула. Сначала замерла… затем прикрыла глаза.
— Грубая… тяжёлая… но да. Это лучше, чем пустота.
Сайнер взял нож, отсёк часть плоти и провёл по ней прибором.
— Состав близок к базовому. Слишком много примесей, но с голоду не умрём. Пока.
Варион отпустил мёртвое тело ягуара. Его руки были в крови, лицо порезано, но в глазах светилось странное удовлетворение.
— Животные здесь сильные. У них кровь. Мы можем выжить.
Аэрон вытер рот.
— Тогда теперь у нас есть ответ. Солнце — наш враг. Ночь — наш союзник. А хищники… — он взглянул на тело ягуара, — ...наши трофеи.
И в эту ночь, среди звуков джунглей и шёпота листвы, чужаки впервые почувствовали, что у них есть шанс.
Пусть даже малый. Но шанс.
Глава 5: Три века тени
Прошло более трёхсот лет с момента падения.
Мир изменился: цивилизации росли, исчезали, менялись границы и технологии, но зелёное сердце Амазонии продолжало биться в том же ритме, как будто время здесь текло иначе. Джунгли не отступили. Они хранили свои тайны.
Люди, живущие на окраинах, шептались у костров о тенях, что ходят по ветвям, не оставляя следов. О существах, чьи глаза светятся в ночи, как звёзды. Кто-то клялся, что слышал голос женщины, поющего на языке, которого нет ни в одном племени. А звери — звери чувствовали страх. И это было правдой.
Аэрон, Лиария, Сайнер, Варион и Иларон — пятеро. Остаток. Все, кто смог не просто выжить — остаться собой. Хотя… кем они были теперь?
Под корнями исполинского дерева, глубоко в недрах, где камень обнял металл, Лиария построила своё убежище. Остатки технологий с Ниары сберегались, как священные реликвии. Питания хватало едва-едва, но хватало. Она превратила подземную лабораторию в храм науки, где время текло по её правилам.
Она стояла перед голографической панелью, что еле дышала светом.
— Человеческая кровь… — прошептала она, сделав очередную запись. — Не пища. Это — яд. Медленный, сладкий, наркотический. Он даёт силы, да. Но забирает контроль. Мы не хищники — мы наркоманы, если позволим себе вкус её.
Аэрон стоял в полумраке. Он не вмешивался. Он знал правду раньше, чем она её озвучила. Слишком хорошо знал.
— Я видел, как Синар исчез в посёлке. Он вернулся другим… а потом не вернулся вовсе, — сказал он глухо. — Он стал зверем. А потом — пеплом.
Лиария закрыла глаза.
— Мы не имеем права показываться им, Аэрон. Даже в самые голодные часы.
— Но ты всё ещё ищешь решение, — сказал он. — Ты всё ещё веришь, что мы можем… измениться?
Сайнер, сидящий в тени, усмехнулся. В его голосе звучала усталость столетий:
— Она хочет сломать природу.
Лиария не обернулась.
— Нет. Я хочу обойти её. Мы не выживем, если останемся прежними. Мы — умирающая раса, питающаяся останками мира, которого больше нет. Либо мы адаптируемся… либо растворимся в этих лесах, как туман.
Варион молча прошёл мимо. Он не верил в науку. Он верил в силу. В охоту. В ночь. Но даже он теперь приходил слушать её речи.
Иларон, напротив, хранил веру в мечту. Он строил убежища, прятал архивы, собирал мифы о Земле и их собственной истории. Он записывал… для тех, кто, возможно, придёт после.
А пока ночь продолжалась.
Глава 6 : Свет Иларии
В подземье было темно, как в утробе мира.
Никакого дневного света — только тусклое мерцание лабораторных кристаллов и едва живой гул генератора, что работал на остатках редких металлов, собранных из останков корабля. Стены лаборатории были из полусплавленного металла и корней, пронизанных технологиями. Здесь наука и природа не боролись — они срослись.
Илария стояла над цилиндрической капсулой, заполненной жидкостью цвета золотого янтаря. Над ней — тонкий манипулятор с иглой, внутри — её кровь. Изменённая. Отфильтрованная. И... живая.
Она смотрела, как формируются молекулярные цепи, как белки собираются в нужный узор. Всё это она повторяла сотни раз. Но только теперь результат был стабилен. Впервые за три столетия.
Дверь за её спиной скрипнула, отворившись.
— Ты опять не спишь? — спросил Аэрон, входя в лабораторию. Его голос был низким, немного хриплым. Он держал в руке светильник, но выключил его, как только увидел свечение её оборудования.