Дверь скрипнула. Две фигуры появились в проёме, и ночной воздух будто вздрогнул. — Наконец-то, — с облегчением сказал Сайрен. — Где вы были?
Первым шагнул Варион. Его взгляд быстро скользнул по комнате, фиксируя всё: два окровавленных тела без голов, следы боя, кровь на стенах, Хаймер — его изуродованная голова лежала недалеко, безжизненные глаза смотрели в потолок. Он нахмурился.
Следом вошла Линария — её длинное серебристо-седое пальто слегка шуршало, как холодный ветер. Она не сказала ни слова, только сразу направилась к девушкам.
— Что здесь случилось? — спросил Варион.
— Хаймер напал, — коротко ответил Аэрон, даже не обернувшись. — Он был не один. Но теперь он мёртв.
— А девушки? — Линария уже опустилась на колени рядом с Лейлой, положив руку ей на лоб.
Сайрен ответил: — Лейла... Хаймер выпил почти всю её кровь. Он не собирался её обращать. Просто хотел убить. Я... я не мог позволить ей умереть. Я обратил её.
Линария нахмурилась, сосредоточенно осматривая Лейлу. — Её дыхание... слабое, но ритмичное. Сердце молчит. Да, она между мирами. Преображение началось. Она подняла глаза на Сайрена. — Её нужно увезти в Мехико. Там безопасно. Когда она очнётся, ей будет трудно. Тебе придётся быть рядом. Постоянно.
— Я буду, — ответил Сайрен, поднимаясь. Он легко поднял Лейлу на руки, будто она ничего не весила. Казалось, он даже не заметил её веса. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась боль.
— А Селена? — спросил он, указывая в дальний угол комнаты. — Она тоже пострадала.
Но Линария уже была там.
Она присела на корточки рядом с Аэроном. Её голос был ровным, уверенным, но в нём слышалась лёгкая тревога. — Положи её, Аэрон. Я должна осмотреть Селину. Доверься мне.
Аэрон медленно опустил взгляд на девушку, которую всё это время держал на руках, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. Он медленно и осторожно уложил Селину на ковёр, не сводя с неё глаз. Её лицо было бледным, губы посинели, а дыхание становилось всё более прерывистым. Он отступил в сторону, как будто отдавая Линарии самое дорогое, что у него было.
Линария, не теряя времени, сняла повязку с шеи Селины. На коже темнел неестественный след укуса. Она провела пальцем по крови, выступившей из ранки, и, не колеблясь, поднесла его к губам. Её глаза сразу стали тревожными.
— Ей повезло меньше, — тихо произнесла она. — Видимо, Хаймер перепутал девушек. Он хотел убить именно Селину... но не знал, что их двое. Тот второй, что был с ним, — он, скорее всего, тоже не понимал, кто есть кто, и накинулся на Селену.
Аэрон шагнул ближе. — Что это значит?
— Это значит, — Линария тяжело вздохнула, — что Селину укусил не истинный, а когда-то обращённый вампир. Их кровь... она мутировала. Яд, который они передают при укусе, отличается от нашего. Он не даёт силу, не даёт новую жизнь. Он убивает. Медленно. Мучительно. Он отравляет тело и душу. Она посмотрела на Аэрона с грустью в глазах: — Если не очистить её кровь — она погибнет. Боль будет усиливаться. Органы начнут отказывать один за другим. И никакие силы не спасут её.
— Что делать?! — почти закричал Аэрон. — Сделай что-нибудь! Он схватился за голову, его плечи дрожали. — Может... может, как Лейлу? Обратить её?
Линария резко подняла голову, в её взгляде мелькнула боль. — Нет, Аэрон. Нельзя. — Почему? — прошептал он, почти умоляя.
— Если мы обратим её наш яд, он смешается с ядом обращённого. Эти две силы несовместимы. Они разорвут её изнутри. Она умрёт в агонии, и тогда мы уже ничем не сможем помочь.
На мгновение повисло молчание. Только редкий треск огня, тлеющего в камине, да тяжёлое дыхание Аэрона. — Пожалуйста, — прошептал он. — Линария… прошу… спаси её.
В этот момент Варион, до этого молча наблюдавший за всем происходящим, шагнул вперёд и быстро набрал номер на своём телефоне. — Скорую помощь. У нас пострадавшая. Срочно. Домик у залива, координаты передаю. Он положил трубку и повернулся к остальным. — Выноси Селину на улицу. Мы скажем, что произошёл несчастный случай. Утечка газа. Пожар. Дом сгорит — следы боя исчезнут. В отчёте укажу: Лейла погибла. Нам нельзя, чтобы кто-то начал задавать лишние вопросы. Аэрон, ты меня понял?
Аэрон кивнул. Глаза его были пусты, но в них ещё теплилась надежда. Он осторожно поднял Селину на руки и, словно неся самое священное, вышел за порог. На улице он опустился на колени и аккуратно уложил её на песок, в нескольких метрах от дома. Линария сразу опустилась рядом, проверяя пульс и дыхание.