Тем временем Варион вернулся в дом. Он быстро открыл все комфорки на кухне, пустил газ, вышел к двери и достал зажигалку. — Уходим, — бросил он через плечо.
Аэрон отступил на несколько шагов. В следующее мгновение раздался громкий хлопок, и волна горячего воздуха прокатилась по берегу. Домик вспыхнул, пламя озарило ночное небо, и яркое зарево отразилось в глади воды.
Варион разговаривал с диспетчером, уточняя детали. — Да, пожар. Пострадавшая без сознания. Возможно, вторая погибла.
Через десять минут воздух прорезали сирены. Первыми подъехали медики. — Быстро, сюда! — скомандовала Линария. — Она теряет сознание.
Селину уложили на носилки, подключили к аппаратам и тут же начали вводить капельницы. Аэрон не отходил ни на шаг. — Я поеду с ней, — твёрдо сказал он.
— И я, — добавила Линария.
Медики не стали возражать — ситуация была экстренной. Машина скорой помощи завыла, увозя их в сторону ближайшей клиники. Варион остался на месте, встречая прибывшую полицию, хладнокровно и уверенно отвечая на вопросы, описывая всё как трагический несчастный случай.
Ответив на все вопросы полиции, подписав протоколы и оставив нужные бумаги у следователя, Варион наконец вышел из полицейской машины. Ночь почти прошла. Воздух был наполнен запахом гари, но он уже не замечал его. Сев в автомобиль Аэрона, оставленный неподалёку, он направился в городскую клинику, куда ранее увезли Селину.
У входа в больницу, минуя стойку регистрации, Варион без колебаний прошёл внутрь. Его строгая тёмная форма с официальными нашивками мгновенно вызывала уважение и позволяла не задавать лишних вопросов. Медсестра в холле только бросила короткий взгляд в его сторону и кивнула, позволяя пройти дальше.
Пройдя по коридору, он сразу заметил Аэрона. Тот стоял, прислонившись к холодному подоконнику у большого окна, глядя в темноту за стеклом. Его поза была напряжённой, как у зверя, готового броситься в бой, но удерживаемого невидимой силой.
— Есть новости? — тихо спросил Варион, подойдя ближе.
Аэрон не повернулся. Его глаза продолжали смотреть куда-то вдаль, не видя ни города, ни машины на стоянке внизу. Он медленно покачал головой.
Варион молча положил руку ему на плечо и с лёгкой силой сжал.
— Всё будет хорошо, — произнёс он, — Линария ей поможет.
Ответа не последовало. Только слабое движение плеч — может быть, знак благодарности, а может, попытка оттолкнуть тяжесть, которая давила изнутри.
Оставив Аэрона в его молчании, Варион направился в палату. Как и ожидалось, медперсонал даже не подумал его останавливать. Он открыл дверь и вошёл внутрь.
Селина лежала на больничной койке, словно выцветшая тень самой себя. Её лицо было бледным до синевы, дыхание почти не ощущалось. Под глазами — лиловые круги. Волосы спутались, губы обветрились. В вену капала прозрачная жидкость из капельницы, но она не помогала. Рядом с кроватью сидела Линария, внимательно следя за приборами.
— Как она? — сразу спросил Варион.
— Плохо, — тихо ответила Линария, не отводя глаз от аппарата. — Яд начал действовать. Он разъедает её кровь, разносится по органам. У нас нет времени.
— Переливание, — кивнул Варион. — Что мешает?
Линария устало взглянула на него.
— Врачи не понимают, зачем. Они не видят яда — он вне их понимания. Они считают, что всё стабильно. Чтобы получить кровь из банка, нужны документы, согласования… время, которого у нас нет.
Варион подошёл ближе и задержал взгляд на Селине. Она была почти безжизненной, будто её душа уже покинула тело, но тело всё ещё сражалось. Он сжал губы и спросил почти шёпотом:
— Если мы её потеряем… что будет с Аэроном?
Линария отвела взгляд. — Не знаю. Но боюсь, ничего хорошего.
Варион опустился на стул у кровати Селины. Его взгляд стал твёрдым, решительным.
— Если моя кровь подойдёт… никто ничего не узнает. Ты уверена, что это может помочь?
— Может. Но есть риск. Наша кровь отличается. Может вызвать отторжение, шок. Это эксперимент.
— А у нас есть другой выбор?
Линария молча посмотрела на него.
— Нет, — наконец произнесла она. — Нету.
— Тогда приступай, — спокойно сказал он, закатывая рукав рубашки и обнажая предплечье. Вену сразу стало видно под кожей — ровная, сильная, будто подчёркивающая его решимость.
Линария не колебалась. Она быстро достала нужное оборудование, обработала кожу антисептиком, ввела иглу в вену Вариона. Кровь — густая, с темноватым оттенком — потекла по трубке в аппарат, где начиналась фильтрация и замещение крови Селины.
Звук начал меняться. Аппарат работал глухо, но ровно, пульсируя в такт её ослабленному сердцу.