— Конечно… как только врачи скажут, что можно — сразу. Я никуда больше тебя не отпущу. Будешь дома, со мной. Всё наладится, милая.
— Спасибо, мамочка… — прошептала Селена, прикрывая глаза.
— Не бойся, я с тобой. Я здесь. — Мать нежно гладила её по голове, как когда-то в детстве, тихо напевая старую колыбельную. — И больше никому не позволю причинить тебе боль…
Селина слабо кивнула, позволив себе наконец расслабиться. В объятиях матери, среди запаха её духов, знакомого с детства, боль отступала — медленно, но верно.
Полутёмный коридор больницы был почти пуст. Лишь редкие шаги персонала нарушали тишину. Аэрон стоял у двери палаты Селины, не решаясь войти. Внутри она спала, слабая, хрупкая, окружённая проводами и приборами. Он хотел быть рядом, держать её за руку, услышать, как она скажет его имя. Но она больше не помнила его. Для неё он — никто.
Он уже собрался было войти, как вдруг заметил, что по коридору быстрым шагом приближается женщина. Худая, строгая, с тревожным выражением на лице. Её глаза метались по сторонам, пока не остановились на двери палаты. Аэрон инстинктивно сделал шаг в сторону, уступая дорогу.
Женщина прошла мимо него, даже не взглянув — будто он был пустым местом. Аэрон замер. Что-то в её лице, в глазах, выдавало боль, почти родную ему — он знал, что это не просто посетитель. Но кто она? Он не знал.
Он остался стоять в тени, чуть в стороне от приоткрытой двери, откуда доносились звуки.
— Мама… — дрожащий голос Селины ударил в грудь, как гром. — Мама…
Аэрон напрягся. Он услышал, как кровать заскрипела под её движением, как она всхлипывала, как женщина прошептала: — Девочка моя… милая… как же так…
Они обнялись. Он не видел лица Селины, но чувствовал её боль. Он не знал, что делать. Он не имел права войти. Не теперь.
Сквозь слёзы и всхлипы он услышал:
— Лейла… её больше нет, мамочка… — Всё будет хорошо, дорогая. Поправляйся. Как только врачи разрешат, я заберу тебя домой.
Аэрон прижал ладонь к стене, сдерживая себя. Он знал: Селене сейчас нужен кто-то, кого она помнит. Кто не вызывает страха. Кто может быть для неё якорем.
И он сделал шаг назад. Тихо, не потревожив никого. Он не знал, что будет дальше. Но был уверен в одном — он не уйдёт далеко. Он будет рядом. Всегда. Пока она не вспомнит.
Прошло несколько дней. Селина быстро шла на поправку, и её тело реагировало на переливание крови с поразительной скоростью. Регенерация усиливалась с каждым часом, врачи удивлялись её крепкому организму и говорили о настоящем чуде. Вчера она ещё с трудом поднималась с постели, а сегодня уже самостоятельно прогуливалась по коридору, иногда даже с лёгкой улыбкой, хоть в глазах всё ещё пряталась тревога.
В палату вошёл её лечащий врач — седовласый, уставший мужчина с добрым голосом.
— Ну что ж, Селина, — произнёс он, проверяя данные на планшете, — если завтрашние анализы будут в норме, вы сможете покинуть больницу. Всё идёт очень хорошо, вы восстанавливаетесь удивительно быстро.
Селина кивнула, натянув на лицо сдержанную улыбку.
— Спасибо, доктор. Я… очень хочу домой.
---
Тем временем, в кафетерии больницы, за отдельным столиком в углу сидели Варион и Аэрон. Напротив них стояла Линария, задумчиво помешивая чай в бумажном стаканчике. Аэрон, сутулясь, уставился в чашку с чёрным кофе, который даже не пил. Молчание висело густым облаком, пока наконец не заговорил Варион.
— Аэрон… — начал он тихо. — Мы оба видим, как ты переживаешь. Я понимаю, ты хочешь быть рядом, но тебе нужно дать ей время.
Аэрон сжал пальцы на чашке. — Она не помнит меня. А это убивает.
— Послушай, — продолжил Варион, мягко, но уверенно. — Она пережила шок. Её сознание заблокировало воспоминания, связанные с нападением. И, как сказала Линария, именно эти воспоминания ассоциируются с тобой. Всё слишком сильно повлияло.
— То есть ты предлагаешь мне просто уйти? — резко поднял голову Аэрон. — Оставить её?
— Нет, — спокойно ответил Варион. — Я предлагаю тебе подождать. Поверь, это не конец. Напротив — это шанс. Если бы она помнила всё, возможно, она боялась бы тебя, винила, ненавидела. Сейчас ты можешь быть тем, кто однажды войдёт в её жизнь вновь, но уже по-другому.
Аэрон стиснул зубы, но кивнул. — Хорошо. Но только если ты дашь мне слово — ты не скроешь ничего, когда придёт время.
— Обещаю, — произнёс Варион.
Линария добавила:
— К тому же, Аэрон, у нас есть Лейла. Она только начала привыкать к своей новой сути, и ей будет сложно. Ей понадобится помощь — твоя и Сайрена. Мы не можем оставить её сейчас.
После долгой паузы Аэрон кивнул. — Хорошо. Мы уедем. Дадим Селине пространство. Я не исчезаю — просто отступаю.