---
В тот же вечер трое — Варион, Линария и Аэрон — покинули больницу. Селена ещё отдыхала после обследований и ничего не подозревала. Их путь лежал в сторону юга — к дому в Техасе, где было спокойно и безопасно. Это место было надёжным убежищем для тех, кто нуждался в защите, и сейчас — именно таким местом оно должно было стать для Лейлы.
За окнами машины медленно опускались сумерки. Сначала ни один из них не говорил. Только когда первые огни техасской равнины показались вдалеке, Варион сказал:
— Мы начинаем всё сначала. И мы всё исправим.
глава 32.
Как только Линария, Варион и Аэрон открыли дверь дома, их встретил гул голосов, раздававшийся из глубины особняка. Сначала это были приглушённые возгласы, но уже через пару шагов по коридору стало понятно: в доме царит настоящий кавардак.
— Что тут происходит? — сдержанно, но с ноткой усталости в голосе спросила Линария, оглядываясь по сторонам.
На кресле у камина, уютно развалившись, сидела Марина — ухоженная, с идеально уложенными локонами и с выражением нескрываемого веселья на лице. Она оторвалась от чашки с чем-то ароматным и с улыбкой ответила:
— Ничего особенного. Просто Сайрен снова проигрывает битву за контроль над нашей горячей новообращённой. Но я рада, что вы вернулись — скучала.
Смех сорвался с её губ, прежде чем она допила последний глоток.
В этот момент по лестнице спустился Сайрен. Его рубашка была слегка мята, а на шее виднелись свежие царапины. Он выглядел так, словно только что выбрался из схватки с дикой кошкой… что, в общем-то, было недалеко от истины.
— А, вы уже тут! Рад вас видеть, — кивнул он. — Как Селина? Почему приехали без неё? Всё в порядке?
Аэрон ничего не сказал. Он молча прошёл мимо, не поднимая глаз, и направился на кухню. Там распахнул холодильник, достал пакет донорской крови, сорвал крышку и, не используя стакан, жадно осушил его до последней капли.
Сайрен с приподнятой бровью следил за ним.
— Всё нормально, — вмешалась Линария, вздыхая. — Селина поправляется. Но… у неё временная амнезия. Потеря памяти — несколько лет. В том числе и Аэрона.
— Ого… — Сайрен почесал затылок. — И как он?
— А ты сам только что это увидел, — отозвался Варион, хлопнув его по плечу.
Сайрен только кивнул, уже немного сочувственно.
— А тут что за спектакль был, пока нас не было? — продолжил Варион.
— О, наш милый цирк без остановки, — влезла Марина, усмехаясь. — Эта Лейла, каждый день устраивает представление. Уже жалею, что дала вам согласие её сюда привезти — шумит, кусается, угрожает. Но забавно. Правда, Сайрен?
— Не начинай, — буркнул Сайрен, закатывая глаза. — Я ей слово дал. Обратил — теперь отвечаю. Но будь я проклят, если знал, насколько упряма может быть эта девушка.
— Да ладно тебе, — фыркнула Марина. — Ты с ней носишься, как с любимой игрушкой. Словно она — твоя судьба.
— Ты опять бред несёшь, — рявкнул Сайрен. — Я просто стараюсь не дать ей натворить глупостей. Она кровь пить отказывается! Только на меня зубки точит, и всё. А сегодня… Сегодня она решила, что хочет «выйти на улицу прогуляться». И, когда я сказал ей, что рано, устроила скандал.
Сверху раздался характерный грохот, а затем яростный женский голос:
— Сайрен! Открой по-хорошему, иначе, честно, при первой возможности откушу тебе ухо! Или что-нибудь похуже!
Аэрон вдруг рассмеялся — впервые за много дней. Смех был живым, искренним.
— Ну, брат… — сказал он, вставая и хлопая Сайрена по плечу. — Удачи тебе в покорении этой дамы. Похоже, тебя ждёт не скучная жизнь.
— Не смеши, — пробормотал тот, покосившись наверх.
— А я, пожалуй, пойду к себе… — добавил Аэрон, уже поднимаясь по другой лестнице, — …и выпью ещё один пакет крови. На сон грядущий.
— Я бы не мешала, — сказала Марина, глядя вслед брату. — Пусть выговорится. Боль в нём кипит. Но ещё не всё потеряно.
Сайрен хмыкнул, затем снова посмотрел на потолок, откуда доносились звуки — теперь уже грохот упавшего стула.
— Чёрт, — выдохнул он. — Да где я провинился в прошлой жизни?
— Где угодно, но теперь расплачиваешься, — с довольной ухмылкой сказала Марина и снова вернулась к своей чашке.
Сайрен тяжело вздохнул, направляясь наверх, готовый к новому раунду против непокорной Лейлы.
Время текло, как вода в неспешной реке — мягко, унося с собой остроту ранних потрясений, затирая следы боли и оставляя только память… и новую жизнь.
Лейла привыкла. Нет, не сразу. Сначала было много споров, слёз, криков, попыток уйти и захлопнуть дверь навсегда. Но дверь всегда оставалась открытой. Потому что с той стороны был он — Сайрен. Тот, кто не просил прощения, потому что считал, что спас её. И тот, кто каждый день, шаг за шагом, доказывал, что с ней не по обязанности, а потому что не может иначе.