Селина улыбалась в ответ, но в её глазах порой проскальзывала тень — воспоминания всё ещё не возвращались.
И всё же здесь, среди лаванды, ромашек и сандала, в кругу ароматов и материнской любви, она чувствовала себя в безопасности. Почти как дома. Почти — потому что где-то в глубине души оставалась пустота, тонкая, но отчётливая. Как будто её сердце всё ещё ждало кого-то… кого она забыла.
Но пока день шёл за днём, солнце мягко освещало витрину « Цветов Баю », и Селина была благодарна судьбе хотя бы за это — за покой, за дом, и за второе дыхание, которое подарила ей жизнь.
А сама Селена чувствовала: что-то изменилось.
Она начала замечать странности, сперва едва уловимые, а потом всё более отчётливые. Раньше она была убеждённой вегетарианкой. Не выносила даже запаха жареного мяса, не говоря уж о говядине. Но в первую же неделю после возвращения домой, проходя мимо мясной лавки, она вдруг почувствовала… голод. Резкий, почти животный.
Селена остановилась, будто кто-то схватил её за плечо. Из открытой двери тянуло ароматом слабо прожаренного мяса, с кровью. Она буквально облизывалась, сама себе не веря. — Что со мной? — прошептала она, и, не дожидаясь ответа, зашла внутрь.
Через полчаса она уже сидела в кухне дома, поедая стейк , от которого раньше бы отвернулась с отвращением. Мать наблюдала за ней с удивлением. — Ты уверена, что тебе это нравится? Селина кивнула, отодвигая пустую тарелку. — Более чем.
---
Но пищевые привычки — это было не самое тревожное. Каждую ночь к ней возвращался один и тот же сон. Настолько реалистичный, что она просыпалась с криком, в холодном поту, сердце колотилось, словно действительно только что бежала за свою жизнь.
Во сне она просыпалась среди ночи, спускалась по скрипучей лестнице в гостиную. Тусклый свет луны проникал сквозь окно. Воздух был тяжёлым, пах кровью. На полу, бледная как снег, лежала Лейла, глаза её были открыты, но тусклые. Над ней склонился высокий мужчина с нечеловечески бледной кожей. Его губы были окрашены в багровый, а вены на шее пульсировали от прилива свежей крови. Он пил…
Селина бросалась вперёд, чтобы оттащить его, кричала во сне, но из горла не вырывалось ни звука. И вдруг, сзади, она чувствовала чьё-то присутствие — ледяное, пугающее. Оборачивалась, и всё заканчивалось всегда одинаково: второй вампир вонзался ей в шею, и в этот момент она просыпалась.
---
Однажды она не выдержала и рассказала матери: — Мне каждую ночь снится одно и то же… Лейла, кровь, кто-то пьёт мою кровь, а я ничего не могу сделать… Мисс Элли, несмотря на ужас в глазах, постаралась сохранить спокойствие. — Тише, милая… это просто мозг пытается обработать шок. Ты потеряла Лейлу. Она была тебе как сестра. Это просто реакция. Сон, а не воспоминание. — Но он не чувствуется сном… — прошептала Селина, опустив глаза. — Я чувствую запах, холод, даже вкус крови во рту… — Селина… — Мать мягко обняла её. — Всё наладится. Просто дай себе время.
С тех пор Селина больше не делилась своими снами. Она запирала их глубоко в себе. Но внутри, где-то очень тихо, всё громче звучал внутренний голос: "Это было. Я там была. Это не просто сон."
Иногда, проходя мимо зеркала, она будто замечала нечто в собственных глазах. Что-то дикое. Не её. Как будто кто-то или что-то внутри пытается проснуться.
Жаркое лето в Ковингтоне разлилось по улицам медовым зноем. В воздухе пахло свежей пылью, мятой из сада и старыми книгами. Уютная лавка матери Селины, спрятавшаяся в тени густых платанов, встречала прохладой и ароматами — здесь пахло сушёными травами, пчелиным воском, мылом ручной работы и маслами, будто сама природа хранилась на полках.
Селена уже привыкла к новой жизни. Дни текли размеренно: утренний кофе с мамой, приём покупателей, работа над упаковкой свежих заказов. Она не ощущала усталости, могла обходиться без сна по несколько ночей, но ложилась всё равно — чтобы не задавали вопросов. Её сердце билось, пусть и иначе, глубже, спокойнее. Она по-прежнему оставалась собой, но всё же — не до конца.
И хотя она старалась не вспоминать, сон всё ещё возвращался. Тот, где Лейла — мёртвая. Где кровь. Где чужие, безжалостные глаза. Селина научилась просыпаться без крика, но это не значило, что стало легче.
---
Летний полдень был спокойным. За окном лениво звенели цикады, на витринах играли солнечные зайчики. Мать ушла по делам, оставив лавку на дочь.
Селена стояла за прилавком, раскладывая свежую партию благовоний. Колокольчик над дверью тихо звякнул, и входящий прохладный ветер принёс с собой чей-то аромат — свежий, глубокий, чуть терпкий. Мужчина в чёрной рубашке и простых, но идеально сидящих брюках, вошёл в лавку, ненавязчиво оглядел полки и подошёл к прилавку.