Селена вежливо кивнула, улыбнулась, чувствуя, как в груди неожиданно сжалось — от воспоминаний, от того, как давно это место стало частью её жизни, и от того, как многое изменилось.
Она вошла в просторный кабинет, всё такой же, как прежде: большие окна, строгие стеллажи с документами, массивный дубовый стол, за которым он сидел в кресле с высокой спинкой, и мягкий аромат дорогого табака, который почему-то всегда здесь чувствовался, хотя сам директор, кажется, давно уже не курил. Сев в предложенное кресло, Селена поймала себя на том, что снова чувствует себя здесь как студентка на приёме у ректора — будто провинилась.
— Я не могу выразить, насколько рад вас видеть, — начал Эдгар Романович, устраиваясь за столом. Его голос был всё таким же глубоким и спокойным. — Когда полиция сообщила о том несчастном случае… у нас у всех была надежда. И когда стало ясно, что Лейла… — он замолчал на секунду, — погибла… я долго не мог в это поверить. Примите мои самые искренние соболезнования. Я знаю, вы были очень близки.
Селена тихо кивнула, стараясь не дать глазам наполняться слезами.
— Я не знаю, рассказывали ли вам… но все ваши личные вещи, всё, что было на рабочем месте и в квартире, мы бережно собрали и сложили на складе. Они в сохранности. Вы можете забрать их в любое время.
— Спасибо, — произнесла Селена, немного сжав пальцы в замок.
— Кроме того, — продолжил он, выпрямившись, — если вы решите вернуться к работе — я с радостью верну вам вашу прежнюю должность. Более того… я увеличу вам зарплату. Это личное. Вы всегда были одной из лучших. Я понимаю, что вам нужно время, но если решите — двери для вас всегда открыты.
Селена чуть улыбнулась, искренне, но сдержанно. На миг в её глазах мелькнула та старая, уверенная Селена, какой она была до трагедии.
— Спасибо вам, Эдгар Романович. Я очень ценю это, правда. Но я пришла не за работой.
Он вопросительно приподнял брови:
— Тогда… чем могу помочь?
Селена сделала вдох, чувствуя, как внутри неё словно колышется что-то неоформленное, идущие не от ума, а из самого нутра — из её странного сна, из того ощущения, что что-то важное ускользает, из той тени, что не даёт ей покоя.
— Я хочу посетить нашу с Лейлой квартиру. Я… чувствую, что должна это сделать. Мне нужно закрыть какую-то дверь, прежде чем открывать другую. — она посмотрела ему прямо в глаза. — Скажите, кто оплачивал аренду всё это время?
Эдгар Романович чуть замялся, потом кивнул:
— Это я. Я не мог… позволить, чтобы всё просто исчезло. Эта квартира… она как память. Мы не знали, что с вами, но всё надеялись… вдруг…
— Спасибо. За всё, — тихо сказала Селена. — Я подумаю над вашим предложением о работе. Но пока… мне нужно туда.
— Понимаю, — с уважением произнёс он. — Если что-то понадобится — в любой момент. Хоть помощь с машиной, хоть с документами — вы для нас не просто бывший сотрудник, Селена. Вы часть этой команды. Всегда были.
Они встали, и он пожал ей руку. Твёрдо, сдержанно, с теплотой. И, выходя из кабинета, Селена чувствовала — шаг за шагом она приближается к разгадке… к правде, которая ждёт её за той самой дверью.
Селена, выйдя из кабинета Эдгара Романовича, на секунду остановилась, огляделась, словно стараясь вновь вписаться в ставшее почти чужим пространство офиса, а затем направилась к стойке, за которой всё ещё сидела Эвелин. Та, заметив её приближение, с улыбкой подняла глаза.
— Эвелин, я бы хотела забрать свои вещи… и вещи Лейлы, — спокойно, но твёрдо сказала Селена. — Они ведь до сих пор на складе?**
Эвелин сразу кивнула:
— Конечно. Я помогу вам. Сейчас работы немного. Только предупрежу Эдгара Романовича, чтобы он знал, куда мы пошли.
Селена с благодарностью кивнула, а сама осталась стоять в приёмной. Прошло всего пару минут, как Эвелин снова появилась в дверях — уже с ключами от склада в руках и более оживлённым выражением лица.
— Пойдёмте, — сказала она. — Эдгар Романович разрешил вам воспользоваться одной из служебных машин, чтобы вы могли спокойно всё отвезти домой.
— Это очень щедро с его стороны, — искренне поблагодарила Селена. — Спасибо и вам.
Они вместе пошли по длинному коридору. Звуки офиса — звонки телефонов, шелест бумаг, стук клавиш — постепенно стихали по мере того, как они удалялись в сторону служебных помещений. Тишина сопровождала их шаги, пока Селена не нарушила её.
— Эвелин, — начала она с лёгкой неуверенностью в голосе, — а вы не знаете… то есть, не помните, где именно произошёл несчастный случай? Где мы были? Понимаете, я совсем ничего не помню… — она понизила голос, и в глазах её появилась печаль.