В стерильной лаборатории гудели приборы. Лиария сидела над микроскопом, слегка сгорбившись, ловя взглядом сквозь линзы бесформенные сгустки — микробы, клетки, цепочки ДНК, возможно, способные ещё раз изменить их судьбу.
Именно в этот момент раздался звонок. Мобильный телефон, лежащий рядом с планшетом, завибрировал, отозвавшись короткой вибрацией. Она машинально протянула руку, не отрывая взгляда от микроскопа.
— Алло? — отозвалась она, прижав телефон к уху плечом, продолжая работать.
— Лиария, можешь приехать домой? — голос Вариона звучал сдержанно, но в нём была тревога. Тон, который не терпит промедлений.
Она оторвалась от линз, насторожилась:
— Что-то случилось?
— Да, — коротко ответил он. — Давай быстрее. Жду.
Без дальнейших объяснений связь оборвалась. Лиария замерла на мгновение, затем с деловой точностью начала собираться. Пробирки с культурами — в герметичные стеклянные контейнеры, каждый в отдельную ячейку. Перчатки в утилизатор, халат аккуратно снят, сложен. Щелчок выключателя — приборы погасли один за другим.
Она открыла дверь лаборатории. На проходной сидела секретарша — молодая девушка в очках с розовой резинкой в волосах, жующая жвачку и листающая журнал.
— Уже уходите,доктор Моралес. ? — с интересом спросила она.
— Да, появились неотложные дела, — ответила Лиария, стараясь не выдать в голосе ни малейшего волнения.
— Хорошего дня, — кивнула та и вернулась к своим глянцевым страницам.
Коридоры центра были длинными и тихими. Лиария шла быстро, каблуки мягко стучали по гладкому полу. В лифте она посмотрела на своё отражение: строгая, собранная, холодно-красивая. Но в глазах уже тлел огонёк беспокойства.
— Что же могло случиться?.. — шептала она про себя, пока металлические двери скользнули в сторону.
Паркинг находился на минус втором уровне. Полутемное пространство, бетонные колонны, мерцание ламп. Её машина — тёмно-серый электрокар — стояла у дальней стены. Она подошла, открыла дверь, села за руль. Завела мотор — почти беззвучно. Навигатор ожил, подсвечивая маршрут до дома.
Через минуту она уже мчалась по улицам Мехико. За окнами город кипел своей обычной жизнью: яркие фасады, продавцы на углах, дети, бегущие из школы. Всё шло своим чередом. Но в груди Лиарии что-то нарастало — тяжёлое, как до грозы. Варион не позвонил бы просто так.
Дом уже маячил впереди, утопая в зелени на окраине. И чем ближе она была, тем сильнее сжималось предчувствие, что спокойные дни… заканчиваются.
Когда ворота медленно распахнулись перед её машиной, Лиария уже убрала руки с руля. Нервное напряжение будто скапливалось в пальцах. Она выждала, пока створки окончательно не откроются, и только тогда медленно въехала во двор.
Дом был окружён старым садом, заросшим южными деревьями и диким виноградом. В окна били солнечные лучи, отражаясь от кованых решёток. Всё выглядело привычно… слишком привычно.
Сайнер стоял на крыльце. Курил. Это был плохой знак. Он давно бросил, ещё лет пятьдесят назад, и говорил, что сигареты напоминают ему о Ниаре. Он затягивался, глядя в сторону калитки, и когда увидел машину, только коротко кивнул, как часовой на посту.
— Ты тоже здесь, — сказала Лиария, поднимаясь по ступеням. — Значит, действительно серьёзно.
— Варион внутри. Он ждёт тебя. Сказал, без тебя не начнёт.
— Что… случилось?
— Лучше самой увидеть. — Он затянулся снова, но в этот раз не смог проглотить дым — выпустил его с коротким, нервным кашлем.
Лиария прошла в дом, чувствуя, как кожа будто отзывается на перемену в атмосфере. Внутри царила странная тишина. Звуки обычной жизни исчезли: не слышно было шагов, скрипа половиц, даже холодильник, казалось, затих.
В гостиной сидел Аэрон. Его лицо было напряжено, руки сцеплены, взгляд — опущен. На журнальном столике лежала папка. Обычная, светло-серая, с логотипом какого-то муниципального архива.
Варион стоял у окна, не оборачиваясь. Когда услышал шаги, сказал глухо:
— Её нашли.
— Кого? — Лиария остановилась, не двигаясь ближе.
— Жертву. В нескольких километрах отсюда. В джунглях. Молодая девушка. Туристка. Порвана — как зверем. Но…
Он повернулся. В его руках был пакет с уликами — запаянный, прозрачный. Внутри — тонкий металлический браслет, на котором блестела капля крови.
— На ней осталась кровь, Лейла. И не звериная. Не человеческая. Наша.