Мне хочется смеяться, но я сдерживаюсь.
― А что плохого быть милым?
― Милым парня называют, когда он не айс, но не хотят обидеть.
Я смеюсь, качая головой и трогая пальцем его нижнюю губу.
― Ладно, как насчет такого: ты сексуальный, горячий, плавящий трусики, вызывающий водопад у кисок во всем мире.
Он громко смеется.
― Ты, серьезно, блин?
― Сегодня меня об этом часто спрашивают, ― хмурюсь я. ― Да, я серьезно. Многим женщинам станет неуютно в вагине, как только ты состроишь им свои сексуальные глазки.
У него от смеха грохочет в груди, и я тоже невольно улыбаюсь.
― Неуютно в вагине? Да?
― Это очень серьезная тема, Дими, не отмахивайся. Один твой взгляд и ― бум, у них серьезная утечка.
― Господи, прекрати. Ты так говоришь, будто у этих вагин серьезная проблема.
Я громко смеюсь и толкаю его в грудь.
― Эта проблема у них из-за тебя.
Он сбрасывает меня на кровать и смотрит сверху вниз.
― А что насчет твоей вагины?
Я смотрю на него, сморщившись.
― Какое уродливое слово, правда?
― А как тебе бы понравилось ее называть?
Я скрещиваю руки на груди.
― Я, вообще-то, не говорила, что хочу ее как-то называть.
Он снова улыбается мне своей полуулыбкой. Бли-ин.
― Ты никогда не говорила, что не хочешь.
― Умник. Твои сексуальные глазки на меня не действуют.
Он ложится на кровать рядом со мной.
― Неужели?
― Вот именно.
― Ладно, ― бормочет он, зевая.
― Если ты устал, можешь поспать. А я пойду купаться, ― говорю я, приподнимаясь и подползая к краю кровати.
Димитрий вскакивает, хватает меня за талию и тянет обратно.
― Никуда ты не идешь.
― Ты всегда такой командир?
Боже, неужели я это только что ляпнула? Не комильфо, Джесс. Совсем.
― Тебе нужно попить, сиди здесь.
Он опрокидывает меня на кровать и, удерживая рукой, встает.
― Будь. Здесь.
Я улыбаюсь ему, взмахивая ресницами.
― Я никуда не уйду.
― Я тебе не верю.
Моя ухмылка слишком хитрая. Он поворачивается, роется в ящиках, все еще придерживая меня, и поворачивается с наручниками. Димитрий защелкивает их на моей руке, а я не успеваю отстраниться. Ну, может быть, я и пыталась вырваться, но из-за уровня опьянения, двигаюсь, вероятно, не быстрее черепахи.
― Это жульничество, ― бормочу я, чувствуя, как слипаются глаза.
Он ничего не говорит, просто уходит и через минуту возвращается со стаканом воды. Димитрий прижимает холодное стекло к моей щеке, заставляя открыть глаза.
― Выпей, пока не отключилась.
Я что-то бормочу, беру и выпиваю его в три глотка. Протягиваю стакан обратно, и как только Дими забирает его из моих пальцев, рука безвольно падает. Я зеваю, голова кружится, глаза снова закрываются.
― Подвинься, я накину на тебя одеяло.
И сам перекладывает меня, но я не открываю глаз. Вместо этого бормочу что-то бессвязное. Чувствую, как он гладит меня по щеке, когда ему удается уложить меня.
Я вырубаюсь.
~ * ГЛАВА 17 * ~
Димитрий
Я чувствую, как она шевелится рядом со мной, и со стоном переворачиваюсь на бок. Чувствую прикосновение к щеке, и это заставляет меня открыть глаза. Джесс смотрит на меня сверху вниз, слабый свет лампы лишь очерчивает ее лицо. Ее пальцы пробегают по моей щеке и останавливаются на губах. Она смотрит, будто хочет съесть их. У меня даже кожу покалывает.
― Дими, я передумала, ― бормочет она все еще слегка невнятным голосом.
Черт, она еще не протрезвела. Так что не надо обращать внимания на то, что она говорит.
― Тебе надо поспать.
Она внезапно наклоняется вперед и прижимается своими губками к моим. Неожиданно, поэтому я реагирую не так, уверен, как ей хотелось. Она застала меня врасплох. К тому же, она заслуживает совсем другого. Ее первый поцелуй должен быть совсем в иной обстановке. Поэтому я кладу руки ей на плечи и мягко отталкиваю.
― Нет, Джесс. Не хочу…
Она вся будто каменеет и дергается назад, буквально падая на кровать до того, как я успеваю закончить предложение. Она прижимает кончики пальцев к губам и смотрит на меня с болью и стыдом. Нет, черт, нет, я не хотел, чтобы она думала, что не хочу ее поцелуя. Сажусь, протягивая руку к ней, но Джесс отворачивается и убегает в ванную, громко захлопнув дверь.
Твою мать!
Все пошло не так.
Джесс
― Черт, черт, Джесс, ― я слышу его голос и опускаюсь у двери ванной.
Мне стыдно. Я разбудила его и, не подумав, набросилась на него и поцеловала. И поцелуй был ужасный. Такой грубый. Почти уверена, что у меня кровоточит нижняя губа, потому что я буквально впечаталась в его лицо. Я тру щеки, пытаясь скрыть свой стыд. Он отверг меня. Все это время я нуждалась в нем гораздо больше, чем он хотел меня.