— И последнее, — сказала Вигдис. — Где вы были в пятницу вечером?
Плечи Инкилейф слегка обмякли, словно она с облегчением поняла, что этот заковыристый вопрос ей ничем не грозил.
— Я ходила на вечеринку по случаю открытия выставки одной моей подруги-художницы. С восьми часов вечера до примерно половины двенадцатого. Меня там видела добрая дюжина знакомых. А подругу зовут Фрида Йосефсдоттир. Если хотите, могу дать ее адрес и телефон.
— Прошу, — кивнула Вигдис, протягивая свой блокнот. Инкилейф что-то нацарапала на пустой странице.
— А потом? — спросила Вигдис.
— То есть?
— После вечеринки.
Инкилейф смущенно улыбнулась:
— Вернулась домой. Не одна…
— С кем?
— Его зовут Ларус Торвальдссон.
— Ваш постоянный кавалер?
— Да нет, — ответила Инкилейф. — Он художник; мой старинный друг. Просто иногда проводим время вместе. Ну, сами, наверное, понимаете… Кстати, он не женат.
Пожалуй, впервые за весь разговор Инкилейф не испытывала неловкости. Так же как и Вигдис. Надо полагать, напарница Магнуса действительно понимала, что к чему.
Вигдис вновь передала девушке свой блокнот, и та записала координаты Ларуса.
— Врать-то она вроде бы не умеет, — заметил Магнус после выхода на улицу.
— Мне сразу показалось, что у них с Агнаром что-то было.
— Но при этом она пыталась убедить нас, что все в прошлом.
— Не исключено, — кивнула Вигдис. — Я еще проверю ее алиби, хотя здесь наверняка все чисто.
— Должна иметься некая связь с Джаббом, — сказал Магнус. — Нутром чую, что имя Исилдур играет тут какую-то важную роль… Кстати, вы заметили, что она ничуть не удивилась, когда мы спросили про ее давно умершего брата? К тому же после просмотра фильма «Властелин колец» такое совпадение имен обязательно должно было броситься в глаза, а ведь она даже не упомянула об этом…
— Намекаете, что она пыталась увести разговор в сторону?
— Именно. Хотела обойти молчанием все, что с этим связано.
— Может, имеет смысл вызвать Инкилейф на допрос в управление? — предложила Вигдис. — Пусть Балдур сам на нее посмотрит.
— Да нет, давайте пока оставим все как есть. Она тем временем успокоится, потеряет бдительность… А дня через два мы к ней вернемся и опять побеседуем. Найти дыру в показаниях всегда легче по второму заходу.
Затем партнеры заглянули в соседний бутик и переговорили с хозяйкой. Та подтвердила, что в начале прошлой недели действительно забегала в салон Инкилейф, чтобы позаимствовать несколько пакетиков чаю, хотя и не смогла точно припомнить, было это в понедельник или, скажем, во вторник.
Вигдис вела машину мимо церкви Хатльгримскиркья, где на высоком пьедестале перед фасадом стоит бронзовая статуя Лейфа Эйриксона, первого vestur-íslenskur — того самого викинга, который открыл Америку тысячу лет тому назад. Он неотрывно смотрел поверх скопища ярко раскрашенных домиков в сторону залива, на запад, на Атлантику.
— А вы откуда родом? — спросил Магнус. Хотя его исландский улучшался с каждым днем, сержант быстро уставал и, очутившись в машине с чернокожей напарницей, с удовольствием расслабился, предвкушая возможность поболтать по-английски.
— Я не говорю на английском, — ответила Вигдис по-исландски.
— То есть как? Любой исландец моложе сорока владеет английским.
— А вот так. К тому же я не сказала, что им не владею.
— Ладно. Ну и откуда вы родом? — вновь спросил Магнус, на сей раз по-исландски.
— Отсюда, — сказала Вигдис. — Где родилась, там и живу, и нигде больше не была.
— Понятно, — кивнул Магнус. Судя по всему, он нарвался на щекотливую тему. С другой стороны, приходится признать, что имя Вигдис, бесспорно, исландское.
Женщина вздохнула.
— Мой отец был американским военнослужащим на базе Кеблавик. Я не знаю, как его звали, никогда его не видела, и, если верить матери, он даже не подозревает, что я вообще существую на свете. Удовлетворили любопытство?
— Приношу свои извинения, — сказал Магнус. — По себе знаю, как трудно бывает порой понять, где твои истинные корни. Скажем, я до сих пор не решил, исландец я или американец, и чем старше становлюсь, тем больше запутываюсь.
— А вот у меня никаких сомнений нет, — заявила Вигдис. — Уж я-то точно знаю, кто я такая. Просто некоторые отказываются этому верить.