— Спасибо за комплимент, — насмешливо поклонилась Инкилейф.
— Ну и о чем же вы с ним беседовали?
На миг девушку потянуло все выложить про сагу. Как ни крути, а это обстоятельство рано или поздно всплывет, к тому же Томас — старинный друг… Через секунду это чувство растаяло.
— А ты почему спрашиваешь?
— Так ведь газеты растрезвонили, вот я и любопытствую.
— Надеюсь, ты не собираешься устроить телешоу?
— Упаси Господь! — Томас увидел, что этого недостаточно, и добавил: — Клянусь… Слушай, извини, что я так нахрапом со своими расспросами… Привычка телевизионщика, понимаешь…
— Да уж конечно, — согласилась Инкилейф. Томас всегда знал, как расположить к себе людей. Он казался безобидным и отлично умел слушать. Однако что-то подсказывало девушке, что сейчас надо бы поберечься. — Просто светская болтовня, — ответила она. — Как у нас сейчас, например.
Томас улыбнулся:
— Слушай, мне пора бежать. Я в субботу устраиваю вечеринку, хочешь прийти?
— Очередное сборище? Такое же дикое, как и раньше?
— Еще круче. Вот, я тебе свой адресок черкну, а то несколько месяцев назад переехал… — Он извлек визитку с эмблемой государственного телеканала RUV и записал адрес на улице Тинкольтстрейти.
Пока он шел к выходу, вновь привлекая к себе ненавязчивое внимание посетителей, Инкилейф не могла отделаться от простого вопроса: к чему была вся эта встреча?
Вигдис взяла предложенную чашку и пригубила кофе. В пятый раз за сегодняшний день. Опрос свидетелей в Исландии всегда означал массу кофе.
Напротив нее сидела женщина лет под сорок, в джинсах и голубом свитере. Лицо у нее было интеллигентным, улыбка дружелюбной. Встреча проходила в доме свидетельницы, в Вестурбейре, фешенебельном районе Рейкьявика, чуть к западу от городского центра. Семейный «рейндж-ровер» за окном загораживал вид на тихую улочку.
— Вы уж извините, Хелен, что приходится вновь отрывать у вас время, — начала Вигдис. — Я знаю, что мои коллеги уже задали множество вопросов. Видите ли, я хотела бы поподробнее поговорить о событиях того дня, когда произошло убийство, да и о двух предшествующих сутках. Нам могут помочь любые, даже самые незначительные детали, которые вы можете припомнить.
Дело в том, что соседями профессора по дачному поселку возле озера Тингвадлаватн была как раз семья Хелен. Именно ее дети обнаружили труп Агнара. После разговора с женщиной Вигдис планировала заехать в страховую компанию на улице Боргартун, где работал ее муж.
— Ничего страшного. Хотя я даже не знаю, что еще могла бы добавить…
Впрочем, заканчивая предложение, Хелен вдруг слегка наморщила лоб, и это не прошло мимо Вигдис.
— Так-так?
— Мм… Да нет, ерунда. Никакого отношения не имеет.
Вигдис ободряюще улыбнулась.
— Да вы об этом не волнуйтесь, — сказала она и продемонстрировала Хелен свой блокнот, исписанный аккуратным почерком. — Видите, как много у меня здесь всяких пустяков, но в том-то и дело, что всякий раз какой-то из них оказывается очень важным.
— Просто мне муж говорил, что упоминать об этом полиции вовсе ни чему…
— Вот как? Отчего же? — вздернула брови Вигдис.
Хелен усмехнулась:
— А вы сами посудите: наша пятилетняя дочь, Сара Рос, рассказала эту историю вчера за завтраком, вот муж и решил, что ребенку просто почудилось.
— Так в чем дело? — нетерпеливо спросила Вигдис.
— Сара сказала, что той ночью вроде бы видела двух людей, которые играли в озере.
— Вы имеете в виду озеро Тингвадлаватн?
— Ну конечно.
— Любопытно…
— Понимаете, дочь постоянно что-то выдумывает… лишь бы на нее обратили внимание. А иногда просто от нечего делать.
— Угу… Что ж, наверное, с вашей девочкой тоже стоит побеседовать. Разумеется, только при вашем согласии.
— Ну хорошо. Главное, не забывайте, что Сара все могла нафантазировать… Но ее надо подождать, она еще не вернулась из детского сада.
— Боюсь, что как раз ждать-то я и не могу, — покачала головой Вигдис. — Придется это делать прямо сейчас.
Детский сад, в который ходила дочка Хелен, располагался буквально в паре сотен метров от дома. Заведующая с большой неохотой уступила свой кабинет Вигдис с матерью Сары и пошла в группу за ребенком.
Девочка оказалась типичной пятилетней исландкой: ярко-синие глаза, розовые щеки и кудряшки до того белокурые, что отливали серебром.
Увидев мать, она засияла от удовольствия и тут же притулилась к ней на диванчике, стоявшем в кабинете заведующей.
— Привет, — сказала Вигдис. — Меня зовут Вигдис, и я работаю в полиции.