Когда взгляды народа обратились к Поненте, он несколько раз поверхностно вдохнул и взял слово.
— Не так давно нас потрясла трагедия. Наша столица оказалась сожжена вражескими войсками, а мы теперь вынуждены искать новый кров или восстанавливать старые дома. Но мы не хотим оставить врагов безнаказанными, — он быстро окинул взглядом толпу и понял, что большинство, в общем-то, готово оставить врагов безнаказанными. - Я не хочу оставлять врагов безнаказанными. Поэтому сегодня мы отправимся в поход на один их город. Сожжем его так же, как они сожгли Солос, заберем себе их землю и богатство.
Люди встретили это без особого энтузиазма. Для Поненте это теперь имело второстепенное значение. Он не горел желанием мстить своим же соотечественникам, однако был уверен, что должен их проучить. Именно поэтому за весь период строительства никто не получил карту, которая увеличила бы физическую силу или уменьшила утомление — Поненте считал, что они сами должны исправлять совершенные глупости. Как дети, которые научатся только на своих ошибках.
Всего в войске собралось около двух с половиной тысяч человек. Даже на первый взгляд мало, но Поненте не стал опускаться до подсчета и разбора, кто и почему не пришел.
— План я позже обсужу с теми, кто возглавит части армии. Тиас и Ройран, подойдите ко мне.
Братья незамедлительно приблизились. Тиас уже оделся в легкий доспех, а Ройран оставался дома — Поненте приказал ему приглядывать за Этернитас и при случае указывать на ошибки. Хотя оба были еще детьми, Ройран вызывал доверие.
— Вы подумали над планом? — негромко спросил Поненте. Он обсуждал с ними идею наступления еще вчера.
— На мой взгляд, лучше разделить войско на несколько частей и вводить в бой последовательно, — тут же ответил Ройран. — Сначала первую — самую большую. Подвести к одной стороне Онимы. Защитники города сконцентрируются там, оставив фланги и тыл незащищенными. В это время нападут другие части, и у них будет больше возможностей пробраться за стены.
— А как же жертвы? — спросил Тиас.
— Все верно, нападающие всегда несут потери, — Поненте кивнул, вспоминая, что об этом как-то не подумал.
Ройран задумчиво прикусил губу.
— Защиту от стрел можно сообразить, но она в любом случае будет очень тяжелой. Не подойдет для быстрого перемещения и маневрирования. А твоя... Подруга, которая ходит через пространство, не поможет?
— Нет, она не сможет переправить за стену такую большую армию. А если бы и могла, то у нее сейчас много своих проблем.
— Тогда пусть щитами вооружится только одна часть войска, а другие пойдут налегке, — предложил Тиас. — Как только защитники начнут стрелять, первый атакующий отряд укроется под щитами.
Предложение уже звучало вчера, но Поненте оно не понравилось. Во-первых, щиты все равно были тяжелыми. Во-вторых, Лейро задался бы закономерным вопросом, почему нападающие не нападают, а сидят под щитами.
— Если весь бой будете так сидеть, они точно поймут, что где-то есть подвох, — ответил Ройран. — А нам точно нужно войско? Поненте, почему ты не можешь отправить пару-тройку человек, наделив их способностями? Это же проще, быстрее и безопаснее.
Поненте знал, что Ройран прав. Однако он не хотел упрощать жизнь трианцам. Они должны сами воевать, сами выигрывать и проигрывать. Вступаться за них каждый раз, по каждому пустяковому случаю, означало подписать им всем смертный приговор когда-нибудь в будущем.
Это как если родитель постоянно опекает ребенка, тот, когда вырастет, уже не научится жить один.
Хотя трианцы считали Поненте бессмертным, тот прекрасно понимал, что это не так. Слабое место есть у всех, просто у себя он его еще не нашел. И Поненте не мог заступаться за трианцев постоянно, зная, что однажды их покинет. Настанет день, когда им придется выживать в одиночку, и что тогда? Он хотел, чтобы Триана продолжила существовать после его смерти.
— Нет, — коротко ответил Поненте. — Мы отправимся войском. После этого отдельные части пойдут в другие города, чтобы захватить их. Я хочу, чтобы вся западная часть материка принадлежала мн... Этернитас. Вашей императрице. Ясно?
Братья кивнули, а Поненте направился к сцене. Туда уже принесли большой прямоугольник беловато-коричневой ткани — сотканной из льна, но недостаточно отбеленной. Он уже знал, что нарисует на флаге страны.