— Мы где? — огляделась она. Её качало.
— Почти под городом. Двадцать минут и мы дома. Данька звонил.
— Случилось что?
— Ничего особенного. Микроавтобус убрался из-под твоих окон. Сняли слежку, но вот задача, почему?
— Я, кажется, знаю. На похоронах я видела нашего бывшего особиста. А это может говорить только о том, что жучки были соответствующего ведомства.
— Серьёзные ребята.
— Но что им надо от меня?
— Только то, что и другим. Долговские материалы. А может даже у всего этого один хозяин. Теперь я догадываюсь, кто шёл по трассе за нами.
— Ты хочешь сказать, что это те же ребята из сил безопасности?
— Вот именно из этих самых сил, только непонятно чьей безопасности. Может случиться так, что тебя хотят поиметь несколько совершенно разношёрстных козлов…
— Ну и чёрт с ними. Знаешь, так расслабилась с этими варениками, аж вставать не хочется, — потянулась Лена. — Был бы тут, какой ни на есть диванчик, легла и уснула.
Никита расплылся в улыбке.
— Чего проще-то. Я отпускаю часть охраны и мы остаёмся здесь на верху. Тишина. Плетень с кринками и беленький снежок. Я за, двумя руками.
Лену держала дурацкая нерешительность и она прикрылась сыном.
— А Данька?
— Ребёнка нашла. Он с девицами давно уже спит, а ты всё его опекаешь.
О свой ошибке он понял сразу же. Лучше бы ей это не говорил.
— К- как с девицами? — заикаясь пыталась осмыслить сказанное им она.
Отступать некуда. Кушнир хмыкнув заверил:
— С презервативами я проверил.
— Никита ты с ума сошёл.
— Чтоб не забираться в глубь личной жизни твоего сына, давай сделаем так. Санёк заедет, ему всё равно надо проверить прослушки и, если наблюдение снято, убрать их, ну и за ним присмотрит. Пельмени твоему чаду отварит. В рот он положит их сам. Так остаёмся?
Лена кивнула. Никита подозвал парня в форменном жилете, крутившегося около малочисленных клиентов, и заказал ему номер. Потом, переговорив с начальником своей охраны, накупил для Даньки вареников, блинов и прочей ерунды и, передав всё это Саньку тут же распрощавшись с охраной, повёл Лену наверх. Парень бежал по вьющейся вверх лестнице впереди, расписывая прелести отеля, постоянно оглядываясь назад, словно проверяя, идут они следом или нет. Они не отставали. Парень бы ещё рассказывал и рассказывал, если б Никита не выпер его, заперев дверь.
— Даньке перезвони, а то тот огурец не запустит Саню. — Чмокнула в щёчку его Лена, отправившись в душ. — Поспеши, здесь вполне мило.
За ночь действительно отдохнули. Сельская тишина звенела в ушах. Утром покупались и спустились вниз завтракать. Пока резали блинчики с творогом, на глиняной тарелке, пришла машина с Саней. Который, заказав тройную порцию вареников с картошкой, капустой и потрошками, подтвердил снятое наблюдение и намекнул на чистку от жучков в квартире. Посмеиваясь, парень отчитался перед Леной за сваренный для Даньки ужин.
— Никита, я хочу вернуться домой, в свою квартиру. — Тут же заявила она Кушниру.
— Зачем? — сразу же насупился тот. — Тебе что плохо со мной?
— Глупости не сочиняй. Я уши заткну.
— Ты просто трусишь, не умея жить с мужиком в одном доме.
— Я?! С чего ты взял. Придумщик. Заезжаем за моим скарбом, и отвезёшь меня в моё гнёздышко. Не дуйся — это тоже не твоя квартира. В чужих людях я жить не могу. Не девочка глупая. Порядка и спокойствия хочу. К тому же надо заняться вот этими документами. — Тряхнула она папку.
— Ладно, поехали, — покладисто кивнул он.
Квартира была прибрана, бельё постирано и разложено по своим местам. Поработала домработница. — Поняла она. Лена собирала сумку с какой-то дрожью внутри. Скучала по своему кабинету, обставленному по её вкусу и пропитанному запахом её работы. Домой зашла волнуясь. Такое чувство, как будто уезжала куда-то надолго и вот вернулась. Молчком обошла все комнаты. Смахнув слезу, пошла разбирать вещи, оставленные Никитой в спальне. Тот не мешал. Тут же нашёл себе дело на кухне, занявшись ужином. Найдя сбоку в сумке чужой пакет, покрутив его и заглянув вовнутрь, она, шустренько побежала на его поиски. Никита, с засученными на тонком свитере рукавами, чистил картошку.
— Это твоё? — потрепала она пакетом под его носом.
— Дай тапочки, — не моргнув глазом, попросил он. — И сними с меня свитер.
— Снимай уж и джинсы. Переодевайся в домашний костюм, раз принёс.
— У меня грязные руки, проделай процедуру замены гардеробчика сама. Там ещё пакет с трусами и носками. Положи к себе на полку.
— Ты соображаешь, что делаешь?
— А что я делаю?
— Не прикидывайся, а Данька?
— Он взрослый мужик.
— Ни за что.
— Тогда я сделаю так, что он ни о чём не догадается.
— Как?
— Поремонтирую ему компьютер и он сам оставит меня ночевать. Устроюсь в большой комнате на кресле или лучше в твоём кабинете. Главное войти в доверие, а потом уж под любым надуманным предлогом я останусь.
— Но, чтоб подвергнуться ремонту, технике надо сначала сломаться.
— Сломаем. Проблему мне тоже нашла. Сейчас дочищу и посмотрю, что там можно намудрить. Скорее всего, над виндовсом покуражусь.
— Тебе лишь бы мудрить, а если он нас поймает?
— Ну с чего такой печали случиться, он что приходит к тебе ночью в спальню?
— Да вроде нет.
— Вот и не гони коней. Случиться будем по ходу выкручиваться. И хватит в конце то концов об этом. Ты давно взрослая девочка и имеешь право на свою личную жизнь. И так полжизни в него вколотила. Принеси, подай, отряхни, подними. Домусолишься с ним, ещё и девку приведёт, на твою шею посадит. Вдвоём оседлают, свесив ножки, поплёвывать с твоих плеч будут.
— Делай, как знаешь, только страшилками меня не дави. Кстати, выкручиваться будешь сам.
— Это другой разговор.
Никита не только после чистки картошки до прихода Даньки успел испортить компьютер, но и съездить в гастроном за продуктами. Так что когда он вернулся Данька с нетерпением, ждал его у двери.
— Где тебя носит у меня проблемы, идём скорее. — Съедаемый нетерпением перехватил он его.
Но Никита был невозмутим. Подумав и потянув время, он объявил:
— Не скачи, дай с пакетами разберусь.
"О, придумал!" — именно это было написано на его лице.
— Кинь, мамуля сама осилит, — ухватил он его за локоть.
Но Никита, отцепив пальцы, не спешил бежать.
— Так без напора, иди вперёд я догоню.
Кушнир, занеся пакеты в кухню, и переглянувшись с тут же отвернувшейся поскорее от "греха подальше" Леной, пообещал заняться им беспременно, но только после ужина. Данька повозмущался, но настаивать не посмел. С Никитой упорством стену не пробьёшь. Если уж он сказал со своего не сдвинет.
— Ты чего не на работе, в охранника переквалифицировался? — поддел он его в отмеску.
— Выходной. Ешь не болтай.
— Мать классно выглядит. Твоя работа, сама бы она ни за что не решилась так круто имидж поменять?!
— Производственная необходимость, — посмотрев на залившуюся краской Лену, отшутился Кушнир. Тебе не нравится или против?
— Да что ты! Потрясающе! Ей больше 30 не дашь!
— Вот только не надо ля-ля. Оставьте моё возрастное прошлое в покое. Я как раз считаю, что лучшее время для женщины наступает после того, как выросли дети, и она обрела вновь свободу. Она никому ничем не обязана и может вновь, располагая всем своим временем заниматься только собой. Что так недоверчиво смотришь? — повернулась она к сыну.
— Неужели ж, мамуля, тебе не жалко, что сгинула в никуда молодость?
— Жалко ли мне, что ушла молодость? Да ни чуть. Совсем нет. Если хочешь, любимый сынуля знать, я наслаждаюсь своим возрастом!
— Это ты мать чересчур хватила. Какая жизнь после 30. Старость. А бабы вообще клушами становятся.
Не завестись просто не возможно, может кто-то и устоял бы, она нет. Сейчас она ему расскажет…
— Ошибаешься. Я считаю, что лучшее время в жизни наступает как раз после 30, а до этого человек учится только жизни и нащупывает пути к ней. Вот спроси Никиту, он чувствует себя старым и отжившим?
— Ха, Никита?! Никита перец! Ты по себе скажи. Разве ты не старуха и тебе сейчас лучше чем скажем в 20 или 25?
Кушнир, заметив неприкрытую досаду Лены, рассмеялся, легонько шлёпнув его по загривку.
— Котлета с палочкой, допивай сок и пошли ковыряться в твоём больном месте.
— Вот всегда так, лишь бы рот заткнуть, а разве я не прав. Какая там жизнь после тридцати…