— Кофе хочешь?
Не в силах открыть рот, а только покусывая губу, она кивнула. "Можно и кофе". Ей очень, очень хотелось ответить на его поцелуй, но она боялась. И тут его рука, легко пройдясь по спине, подтолкнула её на такой желанный шаг. Она качнулась вперёд, её губы застыв на его губах, попали в плен. С жаром, перекинув руки на крепкую шею, встав на цыпочки, она прильнула к нему. Желание взорваться опалило её: "Романтика для тебя в инициативе женщины, — пронеслось в голове, — сейчас ты увидишь такую инициативу, что голова от фейерверков разлетится". У него не хватило терпения даже унести её до спальни. Сброшенные на пол полотенца устилавшие пол, послужили пристанищем.
— Я хочу кофе, — шептали её губы, — с шоколадом!
— Ты его получишь непременно…
Пока сушила голову феном, он варил по-новому заходу кофе, старый просто остыл. Есть ей почти не хотелось, и она согласилась на бутерброд. Разделив обязанности: он убирает квартиру, она варит обед, занялись выполнением. Бегая, друг к другу поцеловаться и проверить, как идут дела. "Я глупею, — укоряла себя Лена, шинкуя капусту. — Может, чтоб плюхнуться с небес на землю, стоит посмотреть на себя в зеркало. Нет, только не сейчас. Не буду портить такое цветочное среди зимы настроение". Срубив две тарелки своего любимого борща, Никита, отдуваясь, валялся поперёк кровати, а Лена с папкой рядом, разбирая документы. Под её пальцами зашуршали листы, касающиеся Коммерческого центра. "Для какого чёрта он был создан, если не для тёмных дел. Ведь перед ним раскрылись двери складов всех мастей, за какими за семью печатями сберегались стратегические запасы державы. Откуда у него копии приказов такого уровня? не иначе как кто-то передал из контрольно — ревизионной инспекции. Чему удивляться, если по этим бумагам выходит, что замминистры получали зарплату в тех коммерческих фондах на правах консультанта".
— В чём ты так закопалась?
— В многочисленных фондах по продаже оружия. Создаётся впечатление, что не продавали оружие только ленивые. Как ты думаешь, зная всё это и даже больше, почему молчал Долгов?
— Думаю, он понимал, что стену головой не прошибёшь. Потом за вас боялся.
— Только не за нас. Ему глубоко наплевать было на нас, он всю жизнь кусал локти себе за то, что женился…,- в сердцах выпалила она. Но тут же опомнившись, зарылась в бумаги.
— А вдруг ты ошибаешься, и в конце это было совсем не так.
— Я не спорю, и говорить об этом не хочу. Просто закрыли эту тему и всё. — Рассердилась она на свою не сдержанность.
— Ты любила его. Не получив желаемого тихо закрылась в скорлупе и страшишься вылезать теперь из неё. Жизнь бежала мимо, а ты только нос в неё высовывала. Боишься вновь полюбить, да?
— Да боюсь, тебе какое дело, — кинув папку, понеслась она в ванную, с отчаянием шепча: "Ничего не получается, сухо и неинтересно. А может, я бесталанная и Кушнир прав. Мне только сочинённые детективы по плечу, а в реальных материалах, я утонула, как топор. Точно, сил и ума нехватка".
Но холодная вода мало помогла горевшему лицу. Бьющий по плечам и голове поток унёс в чёрную воронку мысли о книге, документы Семёна не раскрывались ей. Он словно мстит или бережёт её… "Долгов отважился жениться, скорее всего, только по одной причине получил назначение в дальний таёжный дивизион. Где скука и нет поблизости баб". — Стучало обидой, как молоточками, в горячих висках. Но Никита не захотел упрощать ей жизнь. Наклонившись над ней, он прошептал:
— Ты опоздала со страхом-то. Не пытайся регулировать ситуацию, брось вёсла и плыви по течению. А ну-ка собирайся, и поехали ужинать в ресторан.
Она заюлила:
— Знаешь, иди один. Ты совсем закис со мной. А я редко хожу по таким местам и то по необходимости, мне не совсем нравится…
Но он не пожелал ей потакать.
— Мне твоя эта песня тоже не совсем по вкусу. Ты не там и не с тем была. Пошевеливайся.
Лена поискала вескую причину и как ей показалось нашла её.
— У тебя же нет соответствующего костюма.
Никиту её уловки рассмешили.
— Давно висит парочка с десятью рубашками в твоём шкафу. Кстати, не забывай стирать.
Лена не поверила, посчитав это бравадой.
— Складно у тебя получается врать, сочинитель! Хотя с тебя станется. Когда успел?
— Мои проблемы. — Смеялся он, подводя её к шкафу. — Давай доставай на просмотр свои наряды. Выберем общими усилиями тебе прикид.
Она тут же запротестовала:
— Я оденусь сама.
Никита, обняв её за талию, застрял губами на шейке.
— Кто против. Посмотреть-то могу. Покажи, во что ты планируешь обрядиться.
Лена не зная на чем остановить свой выбор не торопливо принялась перебирать содержимое шкафа. Никита с интересом наблюдал за её копошением. Наконец она определилась.
— Выберу между вот этими двумя брючными костюмами, — не уверенно достала она две вешалки с розовым и чёрным нарядом.
Он упал в кресло и приготовился к просмотру.
— Ну, меряй.
Всё было так непривычно. Долгову было наплевать на её вид и наряды, и уж он никогда бы не потратил время на её просмотр. Лена покрутилась перед зеркалом. Так и не решаясь остановиться на каком-то из них. И поэтому когда Никита заявил:- "Чёрный, верни на место, пойдёшь в розовом", — не выставлять бы рога, а согласиться. Но Лена тут же всё сделала с точностью наоборот и довольная содеянным ушла в душ. Когда она вернулась, то занятая натягиванием колготок не сразу обратила внимание на длину брюк. Но когда брюки сели на бёдра она оторопела. Брючины доходили до середины икр и по шву расходились мысиками. Она завернула подгиб, он был профессионально обработан и отглажен. Ах, вот в чём дело. Отрезано. "Но что за чёртики пошалили и когда?" — подняла она глаза на старательно отводившего взор Никиту.
— Это что? Твоя работа?
Он не отнекивался и не оправдывался:
— Не кипятись, ты сама его выбрала. Вот с этими сапогами, — поставил он ей под ноги замшевые шпильки, — То, что надо! Сядь, я помогу обуться.
Лена, удивляясь тому, что такое мог сделать мужчина за короткое время, всё же проныла:
— Ты испортил мне костюм, теперь делай что хочешь.
Он подхватил её на руки, покачал и, водрузив на пол, прокомментировал:
— Ничего твоему костюму не сделалось, выглядит только теперь моднее. И ты в нём, что куколка.
— Но я не куколка и никогда такую длину не носила, — упрямо топнула она.
— Мы все с чего-то начинаем. Но вот готово, — застегнул он замки на сапогах. — Оцени.
Подведя к зеркалу, завертел он её на каблуках перед своим отражением. — Полюбуйся. Тебе идёт.
Лена махнула рукой и, заглянув в тайник, что весьма рассмешило Кушнира, принялась отсчитывать деньги, теряясь, сколько взять, и торопливо пряча их в сумочку, объявила, что готова.
— Деньги оставь, а вместо того что у тебя сейчас в ушах и на пальцах, нацепи набор с изумрудами. Под стразы в замшевых сапогах будет изумительно смотреться.
У неё от изумления округлились с яйцо глаза.
— И откуда же ты, в курсе про мои украшения, позволь тебя спросить?
— Кто их тут у тебя собирал после погрома, уже не помнишь…,- нашёл он, что правдоподобное соврать. Она поморщилась, но вспомнить действительно не могла. Зато проявляя упорство заявила:
— За твой счёт не пойду.
Никита опешил:
— Это ещё почему. Я пригласил, мне и платить.
Их спор, не вежливо толкнув дверь, нарушил вернувшийся Данька. И сразу начал со шпилек.
— Эй, вы, петухи, за что опять сцепились? Ой, ма, ты выглядишь, как персик! Помолодела, расцвела, Никита ты ей жениха случаем не нашёл? Нет? А то выдашь замуж маменьку, а я не в курсе. Хоть шепни по-свойски. Должен же я знать какого отчима ты мне подсунул… Молчу, молчу. Так о чём опять спор?
Никита отошёл к стене и улыбаясь потянул себя за ухо.
— Не твоё дело…,- отмахнулась Лена. — Болтаешь всякую ерунду.
— Как не моё. Кричишь, аж у двери входной слышно. Я ж вроде бы, как бы сын тебе, — хихикал Данька, делая страшные глаза. — А вдруг Кушнир тебя обижает.
— Никто меня не обижает, не выдумывай, — приняв всё за чистую монету и напугавшись возможных последствий, принялась оправдываться Лена, — просто не хочу идти в ресторан за его счёт.
Никита безнадёжно развёл руками за её спиной, приглашая Даньку в помощники.
— Так вы в ресторан собрались?! Не хило. С чего это вдруг, ты ж типичная домоседка? Тебе там наверняка будет скучно.