Ветер нес по степи запах трав и гари. Затуманенная скала чернела на фоне звездного неба, вокруг нее вился легкий белый туман. Межгорская крепость, с ее башней, самострелами и крышами, с кудрявыми кронами златоцветов и редкими ветками чешуйников, темной тенью рисовалась на предрассветном небе. У подножия крепостной стены смутно виднелась туша погибшего дракона. На равнине, совсем близко, виднелись палатки сегдетской армии, темные тени верховых ящеров и огромные тела спящих драконов. Драконы сопели и бормотали во сне, ящеры неясно рычали, сегдетские часовые перекликались, но в Межгорской крепости было тихо.
А это что? Около Часовой башни, крепости, там, где между зубцами виднелся широкий просвет для самострела, появилась человеческая фигура. Сверху ее прикрывал навес обходного пути, и лица видно не было. Непонятно даже было, воин это в кольчуге или горожанин в кафтане. Человек тащил за собой что-то громоздкое, похожее на большой мешок. Остановившись у просвета между зубцами, он с трудом поднял мешок и тяжело перевалил через стену. Мешок полетел на землю, послышался тупой удар, а человек скрылся за зубцом башни. Что он сбрасывает на вражескую сторону?
- Сейчас узнаю, кто там чудит! – Веранк взмахнул крыльями и помчался к башне.
– Пошел вон, мелкота крылатая!
Грозный драконий рев загремел на всю степь, нарушив ночную тишину, и летун едва успел увернуться от огненной струи. Да это же раненый дракон проснулся!
- Веранк, назад! – крикнул Сольгейн. – Узнаем, когда вернемся!
Летун тотчас нырнул вниз, увлекая Сольгейна за собой в лаз под деревом. Огненная струя метнулась над ними, потянуло дымом чешуйника, а дракон закашлялся, плюясь остатками огня. В следующее мгновение Веранк и Сольгейн уже были на полу зала, а клетка со светляком скатилась за ними по корням. Скорее в крепость! Сольгейн открыл дверь в подземный ход и остановился на пороге. А как же Охранитель? Рассвет уже скоро, может, попытаться вызвать его еще раз?
- По горам, туман, лети,
Синий камень, в путь веди…
Сольгейн допел до конца, легкая дымка проплыла перед его глазами, синий камень нагрелся в кулаке, но защитник крепости так и не пришел, только в глубине черного подземного хода мелькнуло что-то светлое, будто полоска белого тумана.
- Нет Охранителя, так сами воевать будем! – махнул крылом Веранк, и туман исчез, скользнув за поворот. Сольгейн запер дверь зала и заторопился следом. Он еще вернется сюда!
Когда они вбежали на обходной путь, солнце уже встало, и кашевар уже вывез походную кухню на площадь перед воротами. С чего же начать, у кого спросить о человеке с мешком? Со своим даром мыслеслушателя Сольгейн часто помогал в дознаниях, но сам никогда их не вел. Кто должен вести дознание в крепости? Наверное, старшина-от-ворот или его помощник. Сольгейн послал Веранка на поиски, а сам двинулся по обходному пути к Часовой башне, ведя рукой по камням стены.
Следов было много – часовых, лучников, старшины, счетовода Гината, кузнеца - на стенах вчера побывало полгорода. Но кто же из них принес мешок? Ни одна мысль на камнях не давала ответа. Сольгейн выглянул в просвет между зубцами. На траве под башней, рядом с убитым драконом, виднелись следы сапог, уходившие в сегдетский лагерь. А что там? Между палатками разъезжали на ящерах всадники, строились пехотинцы, а вдали над ними поднимался дым, очень похожий на драконовский. Неужели новые наемники? Хорошо, что со вчерашнего вечера еще остался не сгоревший чешуйник!
- Старшина Панар пропал! - проговорил Веранк, опускаясь рядом. Сольгейн сжал кулаки. Мешок был размером с человека, и в мешке вполне мог быть старшина Панар! Неужели в крепости предатель?
От сегдетского лагеря отъехала тележка, запряженная ящером, и направились к стене крепости. Рядом с ней ехал верхом командир в красном кафтане с золотым шитьем, за ним рослый всадник с красно-золотым флажком, а следом – человек десять охраны. Тележка подкатила к самой стене, и Сольгейн увидел в ней старшину Панара.
- Смотрите, старшина! - крикнул кто-то из караульных, и на стену бегом рванулись воины, командиры, любопытные горожане и даже счетовод Гинат.
Старшина сидел в тележке неподвижно, раскинув руки, с окровавленным, разрубленным лицом, в рубашке, залитой кровью, опираясь на какие-то мешки и глядя перед собой широко открытыми глазами. Но он же мертвый! Какие могут быть теперь переговоры? И на стене торчат зеваки, только мешают! Хоть бы Дольт помог, но тоже пропал куда-то. Ладно, тогда…