— Проходи, одежда, очки и телефон — всё у Янки в комнате, — я подвинулась, пропуская кавалера в апартаменты.
— Нет, я здесь подожду, вынеси мне вещи, пожалуйста, — глаза его стали умоляющими.
— Хорошо, я сейчас, — мы оба чувствовали некоторую неловкость, а ведь ещё совсем недавно вполне непринуждённо болтали о жизни, как старинные друзья. Мы и были друзьями, пока я всё не испортила.
Я метнулась скоренько за Сашкиными пожитками и вынесла пакет, подала Сашке. Парень проверил содержимое простенького без рисунка пакета: джинсы, футболка, трусы и носки. Всё это было аккуратно сложено у заботливой сестрёнки. Постаралась девка для жениха. Сашка очень обрадовался, когда обнаружил педантично запакованные в бумагу очки и телефон. И всё-таки в его облике что-то изменилось. Может, глаза стали выразительнее? Ой, он же бородку сбрил! Парень сбрил свою жиденькую козлиную бородку, и это ему пошло на пользу. Сашка стал выглядеть солидней и поинтересней, как мужчина.
— До свидания, — излишне сухо произнёс парень и похоже, что он теперь перемещается в статус бывшего ухажёра моей сестры. Печалька.
— Яна скоро придёт. Подождёшь её? — Зачем-то я спросила, хотя знала ответ наверняка.
— Нет, не буду ждать. Мне не о чём с ней разговаривать, — его голос звучал натужно и глухо, как из бочки.
— Удачи тебе, Сашка! — Я искренне желала парню удачи, ведь он хороший и не виноват, что так случилось. Кто угодно виноват, только не он. Я закрыла за парнем дверь. Мне было жаль Сашку, он достоин лучшей доли, чем бегать под кустами в шкуре козлика и щипать травку.
Немного времени прошло, и притопала из магазина Янка. Что бы в мире не происходило, а шопинг для неё было святым делом. Янка привычно с пакетами прорысила в свою комнату и вдруг выскочила оттуда, как ошпаренная. Я сидела в кухне в ожидании продолжения драмы.
— Сашка приходил? — Глаза сестрицы стали, как у больной собачки. Понятно дело, страдает девка, дела сердечные.
— Приходил, вещи забрал.
— Про меня что-нибудь говорил? — Вид у Янки становился всё несчастнее и несчастнее. Воспалённые глаза подозрительно заблестели.
— Говорил, — я вздохнула. — Говорил, что не хочет с тобой разговаривать.
— Что и видеть меня не хочет? — Голос девки едва не сорвался в рыданиях. В глазах заплескалась обида.
— Не знаю, не спрашивала, — бойко соврала я. Ну что я ей ещё скажу? Пусть сама решает свои сердечные проблемы. Из меня плохая советчица да и сваха тоже плохая. Не умею я примирять. Да и у самой личная жизнь не складывается так, как хотелось бы.
— Лариска, как ты думаешь, если я ему позвоню, это не будет считаться, что навязываюсь парню?
— Да, конечно, не будет! Вы же жить вместе собирались, ты его к родителям обещала свозить. У вас так много общих интересов было, да и вообще…
— Вот именно, было! А теперь всё куда подевалось? Теперь Сашка меня сторонится. Чего Сашка так испугался? — Янка пребывала в смятинии чувств. Она то сердилась, то изволила гневаться на сердечного друга, а-то и вовсе непонятно из-за чего вдруг начинала аккуратненько слёзки салфеточкой с глаз убирать. Вся гамма чувств у неё проносилась в душе и проявлялась на личике.
— Ну парень козликом побывал, боится теперь, что навсегда в копытное превратится, — заявила я глубокомысленно.
— Ты думаешь, Сашка из-за меня козликом стал? И Сашка так думает? — осенило мою Янку.
— А что ему ещё думать, если он у тебя в гостях принял облик серого козла! Вообщем, парнокопытным стал, или козлы — не парнокопытные? Не знаю.
— Я тоже не знаю ничего про парнокопытных. Да и вообще, я тут не причём, — вид у Янки был крайне озадаченный.
— Вот уж не знаю, при чём тут ты или не причём. Пойду лучше фильмец про инопланетян погляжу, отвлекусь. Хочешь, заходи, места хватит, вместе полюбопытствуем про инопланетную расу, — попыталась я миролюбиво закончить разговор.
— Нет, я лучше с Сашкой пообщаюсь. Не хочу, чтобы парень дулся на меня из-за этого дурацкого недоразумения, — полная решимости Янка принялась набирать женишка по телефону. Ну-ну, удачи тебе, красавица! И семь футов под килем… Так мы и разбрелись по своим интересам.
Посреди ночи я проснулась словно от толчка в бок. Странновато как-то в ощущениях, да и спать больше не хотелось. Янка самозабвенно рыдала в своей комнате и думала, что я не услышу. Я услышала глупышку, я всё же сестра! От того наверное и проснулась, что почуяла слёзы кровника. Без церемоний, без предупреждения и занудного старорежимного стука в дверь, я вошла в её комнату, буквально ворвалась и застала сестру валяющейся в постели. Весь её вид говорил о скорби — её лицо потерянно уткнувшееся в подушку, голые пяточки, беззащитно торчащие из штанин пижамки. Плечи Янки сотрясались от приглушённых, но вопреки этому не менее горьких рыданий.