На заре я прошмыгнула во двор и долго копалась в клумбах. Ну и где же эта клумбочка искомая? Да вот же она рядом с подъездом была, я далеко не углублялась. И цветочки там яркие такие весёленькие цвели, помню. Ужас!
Я совершенно чётко вспомнила, что закапывала рядом с кучкой тюльпанов. Подняла голову, озираясь. Да тут на всех клумбах в это время года благоухали тюльпаны. Люди в нашем доме живут активные неравнодушные к природе, в округе вообще много любителей цветов. Вот из-за этих любителей я даже в надёжных казалось бы хлопчатобумажных рабочих перчатках весь маникюр испортила. Мне как-то разом копаться в земле надоело, и я уже совсем было решила, что всё безтолку и вездесущие собачки выкопали мой свёрточек, как на него наткнулась. Вот ведь хотела же с этой крайней клумбочки начать великие археологические раскопки, а потом засомневалась. Неуверенность в себе — мой величайший враг.
Теперь же я твёрдо решила, что во второй раз отрава сделает своё чёрное дело. Я беззаветно верила в Великую книгу судеб, а иначе не лазила бы на четвереньках на исходе ночи и не ковырялась бы в рыхлой весенней землице. Ну вот отрава добыта ценой испорченных ногтей и взвинченных до предела нервов. Осталось всего ничего, а именно, правильно применить колдовскую заначку. Пока я сумрачная бродила по квартире и «репу чесала», как всё это провернуть, Янка сама подала идею:
— Лариска, ты грядки копать думаешь? Мы родителям обещали бабулин домик не бросать и весной овощи посадить.
— Думаю я, думаю, да может попозже. Сегодня меня девчонки на тусовку приглашают, — принялась отнекиваться я.
— Какие ещё девчонки? Почему я их не знаю?
— Девчонки с работы, у тебя таких своих полно, не приставай, — мне очень не хотелось именно в эти дни появляться на публике с сестрой. Совесть меня грызла за ту глупую историю с козликом. Плохо мне было ещё и из-за того, что я не могла загладить свою вину. Ну никак не могла и всё тут!
— А я собираюсь в эти выходные прокатиться на маршрутке до деревни и хоть одну грядку да вскопать, — Янкины карие глаза светились задором. Видать отвлеклась девица от несчастной любви с помощью весенних посадок. Не долго музыка играла, по Сашка девица уже явно не страдала. Хорошо это или плохо? Конечно хорошо, для меня во всяком случае. И у меня на душе полегчало.
Ну и умотала моя Янка-обезьянка в деревню, благо тут недалеко. А вечером мне Янка трезвонит:
— Не пугайся, меня дома сегодня не будет. Я тут в деревне переночую. Ничего страшного не случилось, просто я на последний автобус опоздала, а на такси дорого, — вещала Янка вполне нормальным голосом. Ни паники, ни страха в Янкином голосе не присутствовало.
— Не забоишься в старом доме ночевать? — на всякий случай спросила, так для профилактики.
— Да ночи сейчас светлые «белые», да и соседи с обеих сторон улицы проживают.
— Уже приехали?
— Давно приехали, виделась с ними, здоровалась и о жизни разговаривала.
— Всё-то ты успеваешь, — невольно восхитилась я.
— Ага, и грядку перелопатить успела, утром морковку посею. Мама посоветовала, своя морковка всё равно вкуснее и полезнее.
— Помню, помню, она мне тоже звонила.
Словом, мы распрощались обе собой довольные. Не знаю, почему Янка так веселилась на огородных работах, а вот у меня был веский повод потирать от радости руки. Я догадывалась, что Янка в свои драгоценные выходные дни ломанётся в деревню в бабулин дом. В самый последний момент я умудрилась подсунуть в её рюкзачок ту злополучную банку с кофе. Всё будет тип-топ. Соседки дачницы прочно тусуются в пенсионном фонде, ведут здоровый образ жизни и являются поклонниками чая. Престарелые дамы пьют травяные сборы, а не кофе. Кофе в домике бабули Янка одна выпьет. Напьётся Янка кофе, уснёт, и всё произойдёт быстро и безболезненно. Буду держать кулачки.
Я прекрасно провела выходной без Янки, а по утру отправилась на работу. Делами немного позанималась, а потом надумала позвонить Янке. Янка не брала трубку. Потом я позвонила ещё несколько раз. Безрезультатно. Янка не отвечала и не перезванивала. Ну не иначе, свершилось!
Неужели это я сотворила? Это я отравила мою Янку, Янку-обезьянку? Одна моя половинка души горевала, стенала и плакала, а вторая наоборот ликовала. Пророчество начинало сбываться. Я должна была убить сестру, и я это сделала. У меня разболелась голова. Так сильно разболелась, что я хлебнула обезбаливающего и вроде помогло немного. Еле дотянула до конца смены. Хотела уж было отпроситься, да покупателей было много, надо ж кому-то было их обслуживать.