Домой почапала опустошённая и глубоко несчастная, не каждый день родную сестру убиваешь.
Мне надо было ещё Янку поискать там на даче. Лежит её бездыханное тело в постели и некому его обнаружить. Логично будет, если я послезавтра в свой выходной скатаюсь в бабулин домик и обнаружу там бездыханное хладное Янкино тело. С тяжёлым сердцем, видит бог, я не хотела становиться преступной личностью, я дошла усталая, даже доплелась до нашей квартирки. Свет не горел в окнах. Тишина. Вполне объяснимое сумеречное настроение витало в коридоре. Я не зажигая света, устало скинула с ног кроссовки. Бедная моя Янка!
И вдруг в полнейшей тишине раздался громкий: «апчхи»! Вполне явственно кто-то чихнул в Янкиной комнате. Я мигом долетела до комнаты сестры, одним рывком распахнула дверь, привычно щёлкнула электрическим выключателем. На любимом сестрицыном диванчике кто-то лежал свернувшись калачиком и наглухо укрывшись её же любимым пледом с головой. Это ещё что за мистика такая?
— Кто здесь? Стрелять буду! — грозно рявкнула я. Хотелось погрознее, а получилось так себе.
— Чем стрелять-то будешь? — зашевелилось гнусавое существо под пледом.
— Что найду, тем и пристрелю, — буркнула я, хватая стул за ножку, так на всякий случай. Я подняла над головой стул и приготовилась прихлопнуть тварь, что забралась в наше жилище. Я девушка хрупкая, нежная, но при случае способна за себя постоять.
Глава 5. Где же ты, где, счастье моё?
— Убирайся из моей квартиры! Я сейчас полицию вызову! — заорала я на пределе своих возможностей.
— Лариска, — просипело существо и повернулось ко мне передом, прикрывая нижнюю часть лица большим клетчатым носовым платком. — Ты что сдурела? Я с дачи больная еле приехала.
— Яна? — Вот уж кого совсем не ожидала встретить здесь и сейчас! Кто же тогда выпил кофе? И пил ли вообще его кто-нибудь? И где же тогда злополучная баночка? Я устало опустилась на стул, которым ещё недавно хотела огреть лежащую на диване фигуру. А фигурка, то есть Янка, принялась громко чихать и кашлять. Ой, горюшко, наша Янечка простудилась на грядках!
— Таблетки пила? И что с твоим мобильником случилось? Почему до тебя невозможно дозвониться? — перешла я к официальной части разговора.
— Таблетки я пила, и мне уже легче, а мобильник забыла зарядить, — прохрипела Янка. У неё слезились глаза, и буквально капало из носа.
— Ну лежи тогда, отдыхай, тебе надо выспаться. Утром врача вызовешь, больничный возьмёшь, — я поправила на Янке плед, заботливо подоткнула его край и выключила свет. Сама отправилась в кухню в глубокой задумчивости. Надо переварить известие о том, что Янка не потребляла кофе с колдовской начинкой. Она забыла или совсем не видела баночку. Надо решить, что делать дальше. Я сидела так прискорбно на табуреточке, подперев голову рукой. В чашке остывал чай, а я ничего не могла придумать вразумительного. В приоткрытое окно поддувал свежий ветерок, шевелил капроновую занавесочку, мамину любимую, между прочим. Весна бушевала во дворе и навевала романтическое настроение. Но сегодня весна на меня не действовала.
Наверное я задремала, сидя так в предрассветных сумерках «белой ночи» у самого окошка. Вдруг раздался длинный протяжный гудок. Пароход? Нет, не пароход, наша речушка не является судоходной, мелковата. «Тта-та, тта-та, тта-та!» — перестук явно знакомый. Стук колёс не оставлял сомнений. Это поезд! И снова гудок, словно рядом станция. Какая станция? От нашего городка часа два пилить до железной дороги по асфальтированной трассе на рейсовом автобусе. Так откуда здесь взялся поезд с характерным перестуком колёс? Понятия не имею. Ох, пора мне баиньки, пора…
А утром был уже другой день и другое настроение. Я проснулась и по инерции поползла в ванную и кухню. Выходной — это хорошо, но писать и кушать хотелось, как обычно. Я невольно бросила взгляд в кухонное окошко. Зарянки расшумелись не на шутку. Пташки всё утро чирикали, но не как воробьи, а по-своему, со своим мелодичным «вьить». Я заслушалась их пением. В листве деревца, что росло под самым окном, то и дело мелькали розовые хвостики. Но в целом зарянки были размером с воробьёв и галдели похоже. Но меня на мякине не проведёшь, я зарянок издалека чую и немного их подкармливаю пшеном.
А там чуть дальше во дворе увлечённая друг другом парочка нацеловывалась. Меня аж передёрнуло. Я тоже так хочу! Чуток вгляделась в залипших молодых людей и поняла, что Янка лобызается с каким-то парнем! Ах, негодница! Первая мысль была о том, что девица ещё больная и заразу разносит. Её соратник по поцелуям соплями в миг обрастёт. Потом я повнимательнее поглядела на парня. Неужели Сашка? Бедный парень! Блудный жених вернулся в родные пенаты. Ой нет, это совсем не Сашка, а кто-то другой, но такой же молодой и прыткий. Парень, что страстно лобызал и тискал хрупкую фигурку Янки как-то подозрительно напоминал моего разлюбезного пропащего Мишку. И волосы у него такие же каштановые, знакомые широкие плечи. Точно, Мишка! Вот зараза! Сердце болезненно сжалось. Я в порыве ревности, что ужалила меня острей пчелы, чуть не понеслась туда во двор бить негодников, лупить чем попада изменников и предателей, но осеклась. Что я делаю? Я рушу свою жизнь. Так я потеряю не только возлюбленного, а его я уже потеряла, и это факт, но и сестру.