Притопала домой, долго ковырялась в замке, вернее не могла в него попасть ключом. Мои руки тряслись в нервном тике. Наконец, замок я победила, дверь распахнулась, и я убитая горем ввалилась на кухню. Отогреть душу чаем не получилось, совсем не подействовало. Я отпила из чашки и поняла, что не замечаю вкуса заварки. Я совсем не чувствовала вкуса чая и то, что он обжигал мои губы и язык. Мои нервные окончания словно перестали реагировать на внешние раздражители. Пора было брать себя в руки. Вспомнила о том, что давно ничего не ела и полезла в холодильник. Достала оттуда остатки супа и нахлебалась его прямо так не разогревая из кастрюльки. Янка простит меня за это, ей теперь нет дела до таких пустяков. Наверное, суп был вкусным, но я и этого не поняла. В желудке что-то плескалось, но я не чувствовала сытости. Поискала где-то оставшуюся от праздника бутылку с остатками вина. Чёрт, она же в холодильнике! Набулькала вонючей жидкости в чашку и залпом выпила. Чёрт, компот компотом, никакой ароматики и романтики тоже! Ничего не пробирало, ничего не успокаивало. Видимо я перенервничала потому, что находилась в странном состоянии, когда казалось, что душа вот-вот покинет тело. Доплелась до кровати и провалилась в почти обморочное состояние. Я проспала без снов и до самого утра.
А утром начался тот ещё кошмар. Меня разбудили приехавшие родители. Да и как они могли не приехать, если такое страшное дело случилось. Сквозь сон я услышала голоса.
— Деточка, почему у вас дверь не заперта? — мама была явно напугана случившимся, и её голос был необычайно звонким и тоненьким от волнения.
— Что случилось с Яной? — папа хмурил брови и то и дело прикладывал ладонь к левой части груди и морщились. Снова беспокоило сердце?
— Я не знаю, — только и смогла я пролепетать. Что я им могла объяснить? Разве я могла родителям поведать историю моих покушений на Янку? К стати все покушения провалились, и я не помню чтобы сталкивала Янку с балкона. Да я хотела её скинуть с высоты и чтобы наверняка. Хотеть-то я хотела, но не сумела. И это всё рассказывать предкам? Боже упаси! Я села на кровать, подумала немного и направилась в туалет с мыслью, что надо бы переодеться. Я всё ещё была в весёленьком платьице с капюшоном.
— Нам звонили из полиции. Они сказали. что до тебя не могут дозвониться. Мы тоже тебе звонили, — тараторила быстро мама и нервно бегала по комнате. Она и за мной в туалет порывалась прошмыгнуть, но я не пустила. Конечно, мама была не в себе.
— Что случилось? Где Яна? — не переставал задавать одни и те же вопросы отец. Он не получал на них ответов и тут же снова спрашивал, как заезженная пластинка.
— Где твой телефон, Ларисочка? — это уже полюбопытствовала мамочка. И где же мой телефон? Я пошарила по квартире и телефон тут же нашёлся в моей сумочке, а сумочка валялась на полу в коридоре. Телефон, как и ожидалось, оказался разряженным. Я ткнула в него зарядку. Немного погодя высветилось несколько не принятых звонков. Я тупо уставилась на экран. От Янки пропущенных нет, да и не могло быть. В памяти возникли пустые Янкины глаза и волосы разметавшиеся по земле. Б-р-р! Не приятно вспоминать растерзанное тело Янки, настоящей Янки, не принцессы. Моё сердце сжала ледяная рука, а в виски ввинтились два ржавых гвоздя. Почему ржавых? Да больно очень! Я некрасиво повалилась на стул и чуть его не опрокинула. Мама зарыдала. Она старалась обходить тему, что вынудила приехать родителей сюда сейчас и так спешно. Она с трудом произнесла слова из-за которых они приехали:
— Надо ехать в полицию на опознание.
— Опознание чего? — я вдруг затупила конкретно. Перед глазами стояло бледное лицо Янки, замершее в гримасе нестерпимой боли. У отца на лице проявилось скорбное выражение.
Мы поехали на такси. Идти пешком не хотелось, мучиться в неведении длинную дорогу не было сил. Хотелось побыстрее покончить с той страшной, но обязательной процедурой опознания. Я еле передвигала ноги, заходя в это ужасное помещение. В морге в момент опознания маме стало плохо, а у меня перед глазами всё расплывалось, словно я сидела под водой. Отец напротив держался стойко. Мать после короткого обморока быстро пришла в себя. Мне тоже на всякий случай сунули под нос нашатыря. Я расчихалась, а потом разрыдалась бурным потоком слёз. Приехали всем семейством домой, и тут поплохело отцу. Силы покинули его. Он схватился за сердце и затрясся в каком-то припадке. Скорая приехала быстро и увезла папу на лечение. Госпитализация в обязательном порядке, как объявили хмуро медики. Попутно нам с мамой вкололи успокоительного. Хотя я наверное уже и не нуждалась в лекарствах.