Я уже начала потихоньку приходить в себя. Там в том мрачном здании, холодном и бездушном под белой простынёй лежала точно не Янка. Я твёрдо помнила, что моя сестра сейчас находится в лучшем мире и там обласкана шикарным мужчиной. Им на роду было написано быть вместе. Я рада за них.
Но как пережить похороны здесь дома на земле, и как пережить все эти допросы в полиции? Я же покушалась на жизнь Янки! На самом деле покушалась, хоть и не получилось. А если это вскроется? У-у-у! Я не хочу в тюрьму! Я не создана для камеры тюремной. И вообще мне кажется, что я была рождена для того, чтобы поддержать родителей после Янкиного ухода в другой мир. Чтобы пережить эту ночь мы с мамочкой напились настойки корня пиона от нервов, наревелись всласть, утешая друг друга. Всю ночь бродили туда-сюда, пили несколько раз чай на кухне, пытались смотреть телевизор и даже умудрились подремать под утро. А утром сразу же отправились в больницу к папе. Он лежал под капельницей бледный с синюшными губами, но живой, хоть и тяжело дышал. Его вовремя доставили к специалистам, вовремя напичкали лекарствами.
— Дорогой, ты как? Тебе получше? — заворковала привычно мама, вглядываясь в мужа воспалёнными от бессонной ночи глазами.
— Да получше. — отец порывался ещё что-то добавить, но передумал. Открыл, закрыл рот и не вымолвил больше ни слова.
— Мы сейчас в полицию, а потом снова к тебе заглянем и вкусненького чего-нибудь принесём. Тебе чего хочется? — снова засуетилась мама, не зная куда себя деть в больничной палате. Отец только отрицательно помотал головой.
До больнички мы с мамой прогулялись пешком, чтобы расшевелиться, а до полиции отправились на городском автобусе. И мы попали в ад. Допрос — штука серьёзная. Маму мучили недолго, да и что она могла знать про взрослую жизнь её деток, только то, что мы ей показывали и рассказывали. Естественно, про Великую книгу судеб она не знала ни сном, ни духом. Это была наша дочерняя тайна. Да и зачем перегружать родительский ум нашими секретиками? Секретные секретики должны быть забыты, я не имею права о них кому-либо рассказывать.
За меня взялись основательно, и я надолго уселась на жёстком стуле рядом со столом следователя. Этот человек в форме и с колючим насквозь пронизывающим взглядом непонятно какого цвета глаз, гонял меня по всем пунктам дознания. Я сидела с прямой до невозможности спиной, словно палку проглотила и пыталась честно не кривя душой отвечать на вопросы. Честно, но без подробностей, чтобы не проколоться.
— В каких вы были отношениях с сестрой? — спокойный негромкий голос заставил меня вздрогнуть.
— Хороших, не ссорились, — мой голосок напоминал блеяние овечки, а не матёрого убийцы.
— Как долго вы жили в одной квартире? — вопросы жёсткие и голос соответствовал вопросам.
— Не помню, года два, наверное.
— Кому принадлежит квартира, в которой вы с сестрой проживали?
— Родители нас оформили двоих, как совладельцев.
— Вы были знакомы с женихом вашей сестры?
— Да, была знакома, — я отвечала не задумываясь. Нельзя задумываться, начнут «копать» и доковыряются до моих так называемых «подвигов», и я тогда пропала.
— Какие у вас были отношения с женихом сестры?
— Дружеские, — выпалила я не моргнув глазом. А что ещё можно было сказать? Не хотелось бы посвящать следователя в историю моих свиданий с Янкиным Мишкой-чемоданом, когда он ещё назывался моим ухажёром. Дела…
— Были у вашей сестры враги? — этот вопрос поставил меня в тупик.
— Враги? Её все любят, любили! — мой голос дрогнул, и показались слёзы в уголках глаз. Ценой огромного усилия я сдержала всхлип и продолжила отвечать на неудобные вопросы.
— Когда вы видели сестру в последний раз?
— Она попрощалась со мной и поехала на дачу.
— Сестра вам звонила после этого?
— Звонила и просила прийти в квартиру жениха.
— Зачем она вас звала в чужую квартиру? — ещё один бестактный вопрос, который я не могла оставить без ответа.
— Я не знаю. Она хотела мне что-то показать. Спросите у Миши.
— Вы пришли туда?
— Нет, я никогда не была в квартире её жениха, — и это была истинная правда.
— Почему вы не пожелали пойти на встречу с сестрой?
— Я просто передумала и пошла гулять вдоль речки.