— Почему вы передумали?
— У меня было плохое настроение.
— Что случилось с телефоном?
— Ничего не случилось, я забыла его зарядить, — я отвечала быстро и правдиво, как на исповеди. Ну почти правдиво, кое-что просто замалчивала.
— И больше вы не видели сестру?
— Не видела, — перед глазами встало тело Янки накрытое белой простынёй. Меня невольно передёрнуло. И тут же последовал вопрос:
— Точно не видели?
— Живой не видела, только в морге на опознании, — мой голос дрогнул и стал совсем тихим, почти перешёл на шёпот. Ой замучил меня этот вежливый джентльмен своей любознательностью. Отвечала, как умела, но больше односложно, да и о чём тут можно было рассусоливать?
Все показания молодой человек, а он не был похож на старика, хоть и хотел казаться постарше, тщательно заносил в протокол, который сам и печатал на клавишах ноутбука. Никогда раньше не видела, чтобы печатали с такой бешеной скоростью. Ну да это же так называемая «слепая печать»! Ещё пару лет назад я мечтала её освоить, а теперь восхищаюсь человеком, владеющим таким полезным навыком. Его глаза непонятного серого цвета дырявили мою душу насквозь, он казалось, всё про меня и мои похождения узнал сразу. А руки его вроде бы жили своей жизнью. Протокол распечатался на принтере, и я его подписала. Мои руки тряслись от нервного напряжения и усталости. Морально я чувствовала себя выжатым лимоном и наверное так и выглядела. Была рада-радёшенька покинуть этот кабинет с тяжёлой энергетикой. Даже стены кабинета казалось кричали о боли и ненависти. Мама меня ждала сидя в коридорчике. Она сутулилась и смотрелась меньше ростиком, чем на самом деле. Бедная моя мамочка, как ей досталось в этот раз! Затевая всю эту красивую историю с перемещениями в другой мир, я совсем не подумала о чувствах родителей, людей, что родили и вырастили нас с Янкой. Я даже и не поняла, какую боль им причиню своими не обдуманными поступками.
Я коротко кивнула матери, та тут же вскочила на ноги и пошагала к выходу. Мы обе двигались молча. Мы вышли из тишины и прохлады большого кирпичного здания и попали на шумную пыльную улочку. «Ну чем не другой мир? " — подумала я с усмешкой. Солнце сразу ослепило своим блеском. В такой день надлежало жить на полную катушку и радоваться этой самой жизни. Мне жилось, но не радовалось. Душа упорно просила дождя, даже ливня, чтобы смыть налёт горечи и печали. Там в морге под простынёй лежит Янка, моя Янка, и этот факт никогда не забудется. После посещения полиции нас с матерью накрыло тягостное настроение. Мы долго молчали и понимали друг друга с лёгкого кивка головой или по едва уловимому движению губ. Это хорошо, что рядом со мной сейчас находился такой человек, такой родной и понимающий. Не надо напрягаться, изображать из себя кого-то значимого. Для мамы всё и так очевидно. Ей и в голову не пришло подозревать меня в чём-то. А зря. Я же мечтала покончить с Янкой. Но только мечтала, ну и готовилась ещё. Стоп!
А кто же на самом деле убил Яну? И главное, зачем он это сделал? Выгода? Какая может быть выгода от гибели простой медсестры? Деньги? С этой стороны только мне выгодна её гибель. К несчастью, я совсем не корыстная девица и вовсе не мечтала поживать в гордом одиночестве в благоустроенной двухкомнатной квартире. Ну ещё мне достанется дача в полном составе с баней, домом, сараем для дров и грядками с несколькими плодовыми деревьями. Клубнику считать? Целое состояние получу! Так я и так всем этим пользовалась. В голове прокручивались варианты мотива преступления, и ни один не подходил по логике вещей. Типаж убийцы упорно не вырисовывался. Ну и я далеко не Шерлок Холмс. Ревность? Если да, то к кому? К Мишке-чемодану? Янка всегда выглядела эффектно, но чтобы даже нечаянно за внешний вид угробить девушку — это уже слишком. Может, маньяк в городе завёлся? А что, это мысль! У нас вполне приличный город, и в него может прибыть какой-нибудь заезжий маньячелло.
В полном молчании и прискорбном настроении мы добрели до больницы.
Глава 10.Беру дело в свои руки.
Мы с мамой вовремя вспомнили, что с пустыми руками вваливаться в палату к больному отцу будет верхом неприличия, хоть он и простит нам такую оплошность. Он-то простит, а вот мы себе не могли простить такую безалаберность. Мы заскочили в ближайший продуктовый магазинчик и бездумно накидали в пакет фруктов и пирожков, не самое необходимое в данный момент, но самое целесообразное. Я искоса поглядывала на мать, та держалась из последних сил. К счастью, в обморок никто из нас больше не попробовал улететь. Зашли в палату и как-то растерялись, тем для разговоров было много, а говорить попусту не хотелось. Отец выглядел ничуть не лучше, всё таким же больным и потерянным. Да оно и понятно, недавно погибла его дочь при странных обстоятельствах, любимая дочь. Я, конечно, тоже считаюсь любимой дочерью, но Янка всегда была ближе к отцу. Ею папашка гордился и хвастался, что Янка приведёт в дом достойного зятя. Теперь уже не приведёт. Теперь даже кого я приволоку к нашему семейному очагу будет неважно, не с кем соперничать, второго зятя не будет. Истерика сдавила моё горло. Теперь я долго не смогу познакомить родителей со своим парнем, рука не поднимется.