Ну хватит лирики! Тогда осенью мы с Янкой прибрались бегло в доме и благополучно заперли его до весны. Как бабуля и завещала, пышных поминок не устраивали. Да оно и понятно, родня была подавлена резким уходом из жизни всегда бойкой и неунывающей бабули. Устраивать долгие застолья с громкими речами никому не хотелось. К чему это показушество? У меня лично за столом кусок в горло не лез, не праздник же. Всем было ясно, что бабуля являлась соединительным звеном в цепи родственников. Вот и нам с Янкой не терпелось убраться из бабушкиного домика. Мы помыли полы, зашторили накрепко окна и решили, что до весны здесь делать нечего. Ну тусовку ещё устроили на новогодние праздники. Так ничего особенного. Поплясали в саду с приятелями, фейверки позапускали. Янка тогда хороводилась с Сашкой, я была в поиске своей второй половинки. Когда гости дружно утречком загрузились в автобус, мы помахали им ручками и остались один на один с домом. Мы снова намыли полы и напоследок решили погадать. Для ускорения процесса приборки с нами остались ещё две подружки, сами остались добровольно, мы не настаивали.
Гадали на блюдечко. Поначалу, как это бывает, немного жутковато, а потом, а потом вдруг всех пробрало безудержное веселье. Мы вдруг разом друг за дружкой развеселились, и веселье наше било через край. Янка, моя застенчивая Янка надумала вдруг вызвать дух Пушкина. Не абы кого, а самого непредсказуемом Александра Сергеевича. Мы с девчонками уговаривали Янку вызвать кого другого, не такого именитого, веком помоложе и лучше всего дух, что был при жизни женского пола, типа Ахматовой. Но куда там! Янка тогда авторитетно заявила. что мудрость приходит с годами. Я заржала и предложила тогда уж вызвать Нострадамуса, как самого опытного в таких делах. Чего далеко ходить? И древний и мудрый!
— Тогда Диоген сгодится со своею винною бочкой, — пошутила незло Танька.
— Да полно вам зубоскалить, погадаем и успокоимся. Надо же узнать, как год пройдёт. Вызываю дух Пушкина Александра Сергеевича! Дух Пушкина, ты пришёл? — Янкино заявление было последним. Не знаю как, но как-то так получалось, что Янка всегда одерживала верх в спорах. Ну и в тот день мы тоже подчинились капризу сестрёнки. Мы фыркали, мы хихикали и уже ни на что особо не надеялись, как вдруг блюдце зашевелилось под нашими робкими девичьими пальчиками и с нарастающей скоростью плавно поехало вдоль по кругу показывая очерёдность букв. Мы взвизгнули и разом посерьёзнели. Наши пальчики едва касались тонкого фарфора, а блюдечко сначала лениво и медленно, а потом всё больше ускоряясь скользил по кругу и притормаживало у нужной буквы. Мы с девчонками едва поспевали читать шёпотом. Почему шёпотом? Боялись спугнуть свалившееся на наши головы чудо. Уже потом после гадания я взяла робко в руки фарфоровое блюдце и озадаченно разглядывала его. Я удивлялась, что блюдечко было необычайно тоненькое. Чашка, из которой я пила чай была из того же сервиза и из такого же тончайшего фарфора и на свет даже просвечивала, доказывая своё благородное происхождение. И откуда у бабули взялся такой шикарный фарфор?
Ну да я отвлеклась немного. Что нам четверым великовозрастным девицам мог предсказать дух великого Пушкина? Да ничего особенного. Что мы ожидали, то и предсказал. Всем четверым щедрый поэт отсыпал по удачному замужеству, детишек полный короб. Так расщедрился, что даже имена женихов назвал. Мне лично был предназначен какой-то Толя, а вот Янке Миша. Янка тогда после гадания заливисто хохотала минут пять, даже заикала. Она же собиралась замуж за Сашку-оболтуса! Чу, того самого Сашку, что впоследствии стал козликом правда ненадолго, а снова обернувшись в человека остался в душе козлом. Ну короче, Пушкин не советовал Янке надеяться на благородство Сашки. Ну мы тогда не знали, что Сашка откажется от общения с Янкой. Не знали и, что Янка не доживёт до своей свадьбы.
Потом после зимы, уже весной мы приехали вдохнуть в дом новую жизнь. Мы распахнули все окна и двери, чтобы проветрить все комнатки дома. Я прошлась по всему дому, окидывая приобретённое богатство новым взглядом. Открывая очередное окошко, я выглянула в сад. В саду было светло и весело. Из клумб торчали тугие бутоны тюльпанов. Ничто их не пугает, никакие морозы и снегопады, неизменно весной снова повылазят сквозь подтаявшие сугробы. Воздух пах весной и пробуждающейся после долгой зимы зеленью. Любила бабуля этот небольшой посёлок, прожила в нём всю жизнь. Любила бабуля и этот дом. Дом казался безумно старым, его построил ещё дедушка нашей бабули. Ужас, как давно это было. Конечно, дом потом много переделывали, обновляли, пристраивали что-то, а что-то убирали, но он всё равно далёк от современности. Бабуля Елизавета обожала свой дом и в завещании слёзно просила не продавать его, а пользоваться им хотя бы как дачей. Лет пять назад дом был обшит вагонкой и покрашен в голубой цвет. Практичней было бы, конечно, отделать дом снаружи сайдингом, но бабуля не пожелала подчиняться современной моде. Стиль дома соответствовал его годам, во всяком случае снаружи.