И вот кое-как переночевав дома, даже не напившись кофе, срочно засобиралась в больницу. Попутно в ванной покосилась на зеркало, там ничего не проявилось. Вздохнула с облегчением, нет и не надо. Понеслась к пересменку, боясь нарваться на врача. Врачи не любят в своей иепархии посторонних и имеют свойство ругаться. Короче, я поймала Лёлика. Стандартная униформа медсестры слегка оболванила и её точёную фигурку, подубавила эффектности, превратила в среднестатистическую работницу медицины.
— Ты сестра нашей Яночки? — девица бесцеремонно меня разглядывала. Она сняла очки-"хамелеоны» и посмотрела ещё внимательнее. Господи, у Лёлика глаза Янкины! Такие же добрые карие глаза. Нет, не такие. Эти карие глаза были цепкие, а не добрые. Совсем другие, не Янкины глаза.
— Сестра, — протянула я, и все вопросы застряли в горле. Не знала я, как вести допрос такой борзой леди. Лёлик сама меня допросила. Так вышло, так получилось.
— Давно хотела с тобой поближе познакомиться. Яночка много о тебе рассказывала.
— Я тоже хотела. Это Яночка с тобой разговаривала по телефону в день гибели? — я тоже решила не церемониться и тоже перешла на «ты». Перед такой борзой девицей расшаркиваться и раскланиваться не хотелось, всё едино не поймёт. С удивлением я обнаружила, что Лёлик моя ровесница? Странно, за Янкой обычно бегали подружки помоложе, перенимали её манеры, схоже одевались. Янка выступала в роли опытной сотоварки, пожившей и даже немного пострадавшей от несовсем удачной любви. Лёлик явно не тот типаж.
— Я ей звонила в тот день, — созналась Лёля и снова напялила на переносицу свои шикарные очки. В очёчках её глаза совсем не походили на прекрасные глазки Янки. Эта яркая женщина не могла быть подругой Янки. Тут она заливает. А почему заливает? Что ей нужно было от моей сестрёнки?
— О чём говорили? — напряглась я.
— Да так о пустяках. Яночка похвасталась мне, что Миша сделал ей предложение. Бедная Яночка! — Лёлик театрально закатила к потолку глаза. Её пламенно-алая помада не вязалась с невинным обликом медсестры. Из-под форменного белоснежного колпака выпал тугой чёрный локон. Такая девица больше походила на ведьму, чем на сестру милосердия. Что-то я предвзято к Лёлику отношусь. Наверное потому, что на такой тип девиц парни быстро западают. Тут где-то внутри меня зашевелилось недовольство. Одиночество — моя личная больная тема и виной тому моё временное пребывание без пары.
— И вы не виделись в тот день?
— В тот день? Нет, не виделись, хоть меня Яночка и звала, хотела колечком похвастаться.
— Ты видела это колечко?
— Колечко? Нет, в живую не видела, но Яночка фотку с окольцованной рукой прислала, — нехотя призналась Лёлик.
— У тебя сохранилось фото? Покажи, — я в запальчивости схватила её за руку. Лёля с отвращением отдёрнула руку, но смилостивилась над страждущей и показала фото на телефоне. При этой процедуре глазки у девицы подозрительно бегали. Я чуяла что-то неладное. Но что? Опыта в сыщицком деле мне явно не хватало. Какие мои годы? Успею ещё и опыта набраться. Хотя с убийствами я бы больше не связывалась. «Расколоть» Лёлика мне не удалось. Да, крепкая девица. Она сердилась и казалось, одновременно потешалась надо мной. И снова в образе женщины вамп, в этой беспардонной и очень уверенной в себе Лёле, я увидела что-то неуловимо промелькнувшее от моей Янки-обезьянки. Они обе имели надо мной какую-то власть. Фи, до какой глупости я додумалась. Я внимательно осмотрела фото с колечком. Ничего особенного, камушек маленький, а само по виду золотое. Не посмел бы Мишка-чемодан подарить даме сердца на помолвку позолоченное кольцо из презренного дешёвенького металла. Сердце царапнула обида, Янка не изволила прислать мне такую фотографию. Но она же позвала меня в хоромы жениха самолично продемонстрировать золотой трофей! Это в корне меняет дело. Всё-таки я имела статус сестры, а Лёлик — только подружки. Формально попрощалась с Лёлей. Нет, никогда бы мы с Лёликом не стали подругами. Отправилась дальше по делам мрачная. Дальше надо было навестить болящих родителей. Они оба телефон обрывали, рвались на выписку. У врачей наблюдалось немного другое мнение, они осторожничали и требовали стандартного курса лечения.
— Хочу домой! Схожу навестить Яночку на месте её упокоения и сразу домой, — твёрдо заявила мама. Она перестала паниковать, но от этого мне не легче. Ей надоела эта больничная палата, белые халаты да и капельницы с уколами тоже. Мама с тоской в глазах косилась на перебинтованные руки в местах, куда входили острые иглы для внутривенных вливаний и просительно заглядывала мне в лицо.
— Врач велел потерпеть ещё немного.