— Что происходит? - шепнула она.
Он повернулся к ней, и в его глазах она увидела отражение собственного страха, но и твердую решимость разобраться в происходящем.
— Я чувствую себя слишком ясно. Слишком… живо. Во сне я всегда будто сквозь толщу воды. Все размыто, нечетко. А тут… — он запнулся, не находя слов, чтобы описать это гнетущее ощущение реальности, которая вдруг стала нереальной. — Здесь что-то не так, Настя. Очень не так.
Настя шагнула к нему и крепко взяла его за руку, ища в его прикосновении опору, спасение.
— Я думала… это просто кошмар. Что проснусь – и все это безумие исчезнет.
— А может, и исчезнет. Надеюсь... — тихо произнес Антон, сжимая ее ладонь в ответ.
Они стояли у окна, два силуэта на фоне этого странного, безлюдного утра, всматриваясь в чужой, пустой мир, который знал их дом, но, казалось, совершенно не знал их самих. И в этой зловещей тишине каждый из них чувствовал, как ледяной ужас медленно, но верно сковывает их сердца.
Iı. Выйти За Порог
Антон уставился на тумбочку, словно пытаясь выжать из нее ответ на мучительный вопрос:
- Который час?
Взгляд Насти скользнул следом. Электронные цифры на застывшем циферблате безжизненно показывали 06:17. Секунды предательски замерли, отказываясь отсчитывать ускользающее время.
- Часы стоят... – прошептала Настя, и ее голос дрогнул, словно тонкая льдинка. – Батарейки?
Антон покачал головой, его лицо омрачилось тревогой.
- Нет, я сам их менял вчера вечером. Они всегда шли как швейцарские.
Он подошел к тумбочке, взял часы в ладони, перевернул, легонько стукнул по гладкому корпусу. В ответ – мертвая тишина. Ни намека на оживление.
За окном царил странный, густой полумрак. Не глубокая полночь, но и далеко не предрассветная дымка. Сумрак обволакивал все вокруг, словно мир застыл в бесконечной предрассветной минуте, лишенной всякой надежды на восход. Свет рассеивался мутно-серым покрывалом, стирая все тени и блики, погружая реальность в какую-то бесцветную пустоту.
Улица за окном казалась вымершей декорацией. Фонарные столбы угрюмо возвышались вдоль тротуаров, но их стеклянные глаза оставались темными и безжизненными. Деревья стояли неподвижно, словно их сковали невидимыми цепями, ни один лист не шелохнулся в несуществующем ветре.
- Это… не может быть реальностью – пробормотал Антон, его голос звучал глухо и неуверенно. – Похоже на жуткие декорации к плохому спектаклю.
С усилием, словно преодолевая невидимое сопротивление, он распахнул оконную раму. Дерево скрипнуло, протестуя против вторжения. В лицо ударил волной ледяной воздух, тяжелый и затхлый, несущий с собой запах влажной пыли и плесени, как из заброшенного подвала.
- Может быть… это что-то вроде сна наяву? – осторожно предположила Настя, ее глаза были полны растерянности. – Коллективное сновидение? Какой-то массовый психоз?
В последнее время она часто погружалась в чтение статей на подобные темы, и теперь эти знания всплывали на поверхность, окрашивая происходящее оттенком зловещей вероятности.
- Мы вдвоем сходим с ума одновременно? Это маловероятно – ответил Антон, обводя взглядом комнату, словно пытаясь найти в привычных очертаниях хоть какое-то объяснение происходящему.
Настя сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло от необъяснимого ужаса. Она снова огляделась. Комната оставалась той же – стены, знакомая картина с сонными соснами над старым комодом. Все было… на месте, до боли узнаваемо, но в то же время чужим, неправильным. Словно кто-то скрупулезно воссоздал детали их жизни, но забыл вдохнуть в них душу.
-Ладно – Антон глубоко вздохнул, пытаясь унять нарастающую тревогу. – Надо проверить, что там, снаружи. Здесь мы точно не найдем ответов.
Все вокруг казалось ненастоящим, эфемерным. Кто-то или что-то безжалостно бросило их в этот странный мир, не оставив ни малейшей подсказки, что делать дальше. Антон чувствовал, как его психика протестует, а сердце бешено колотится в груди, сигнализируя об опасности, но он изо всех сил старался сохранять самообладание, больше беспокоясь о хрупком состоянии Насти.
Они вышли в коридор. Тот же самый – длинный и узкий, с мягким светло-серым ковром под ногами и старой вешалкой у входной двери, на которой висела их привычная одежда. Обои, на которых когда-то Настя старательно закрашивала царапину от велосипеда, теперь выглядели идеально чистыми. Слишком чистыми.