Когда Вениамин вышел из дома, Людмила осталась поддерживать очаг в печи. Ее большой и круглый живот выпирал из-под сарафана, не позволяя нормально передвигаться. Но она не жаловалась, ведь она знала, что скоро встретит своих малышей. Будущая мать продолжала свои хлопоты по дому, несмотря на тяжесть и боль. Это была ее бабья доля, и она принимала ее с достоинством.
В то время как Людмила заботилась о доме, домовой Тимофей Валентинович и мышка Кус-кус тайком помогали ей, чтобы она не знала об их существовании. Они исправно тащили кусочки дров к печи и делали маленькие добрые дела, чтобы облегчить ей тяготы бытия.
Рядом с печью стояли две деревянные, сделанные заботливой рукой Веника, люльки. Они покачивались, словно приглашая Людмилу на отдых. Тепло и уют в доме, несмотря на морозную погоду, создавало чувство спокойствия и защищенности.
Люда резко схватилась за низ живота, и боль была настолько сильной, что она едва могла стоять. Её лицо побледнело, а дыхание стало прерывистым. Согнувшись пополам, она попыталась сделать хотя бы один глубокий вдох, но боль не давала ей этой возможности.
- Значит, вот что такое схватки, - прошептала она, осознавая, что начало родов стало реальностью.
Внезапно она почувствовала, как из неё что-то полилось. Опустив взгляд, Людмила увидела кровь. Кровь была повсюду, её было так много, что казалось, что весь пол был залит этим ужасным красным цветом. В глазах начало мутнеть, и силы покидали её.
- Помогите, - прошептала она дрожащими от страха губами. Её голос был едва слышен, когда она медленно оседала на пол.
В этот момент входная дверь с треском открылась. На пороге стоял Вениамин, держа на плечах свежедобытого зайца. Увидев жену, он мгновенно побледнел и отбросил добычу на пол.
- Люда! - закричал он, бросаясь к ней. Он опустился на колени рядом с ней, глаза его были полны ужаса, когда он увидел кровь, растекающуюся по деревянному полу их дома.
- Дорогая, что с тобой? - спросил он, голос его дрожал.
Людмила подняла на него ослабевший взгляд. Она едва могла говорить, но нашла в себе силы прошептать:
- Дети... спаси наших детей...
Вениамин почувствовал, как страх пронзил его сердце. Он понимал, что времени на раздумья нет.
- Я за повитухой, - решительно сказал он, подняв Люду и уложив её на лавку. Времени терять было нельзя.
Он вскочил на ноги и выбежал из дома, оставив жену одну. Веник бежал, не чувствуя ног под собой, пробираясь сквозь метель, что била ему в лицо и утопая в сугробах. Его сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Ему казалось, что прошла вечность, пока он добежал до дома повитухи. Вырвав дверь с петель, он влетел внутрь.
- Марфа! - закричал он. - Марфа, ты нужна Людмиле, сейчас же!
Старушка, занимавшаяся своими делами, резко подняла голову. Увидев панику на лице Вениамина, она мгновенно поняла, что дело серьёзное.
- Беги назад, я возьму все необходимое и сразу за тобой, - скомандовала она, не теряя ни секунды.
Вениамин, не дожидаясь ответа, развернулся и побежал обратно, молясь всем известным ему богам, чтобы Людмила и их будущие дети выжили. Вернувшись, домой, он увидел, что Люда лежит на лавке, её дыхание стало ещё более прерывистым, а глаза едва открыты.
- Марфа уже в пути, дорогая, держись, - говорил он, стараясь удержать слёзы и не показать свой страх.
Минуты казались часами, но наконец, в дом вошла повитуха. Не теряя времени, она принялась осматривать Людмилу и отдавать Венику чёткие команды.
- Неси горячую воду и чистые полотенца, - строго сказала Марфа. - И молись, чтобы мы успели.
Вениамин кивнул и побежал выполнять поручения, чувствуя, что от этого зависит жизнь его семьи.
Веник, словно вихрь, носился по избушке, сгребая в охапку все, что могла потребовать повитуха: чистую простынь, глиняный кувшин с водой, ножницы, обмотанные тряпкой, и пучок сухих трав. Сердце его стучало в бешеном ритме, отражая тревогу, что царила в воздухе.
- Быстрее, Вениамин! - прикрикнула повитуха, Марфа, женщина с крепкими руками и строгим взглядом. Она намочила полотенце в холодной воде и приложила его ко лбу Людмиле, чье лицо бледнело с каждой минутой, покрываясь холодным потом.
- Она… Она совсем слаба, - прошептал Вениамин, его голос дрожал, словно осиновый лист на ветру.
- Тихо! - Марфа отмахнулась от него, - Скоро все закончится. - Она взглянула на Людмилу, её губы сжались в тонкую линию. - Нужно топить баню, - произнесла она, - Там теплее, рожать ей будет легче.
Веник, словно очнувшись от сна, кинулся к двери.
- Сейчас же, сейчас! - выдохнул он, - Я уже бегу!
Марфа отступила на шаг.
- Ты поторопись, - сказала она, - И не забудь дров натаскать, - она бросила взгляд на огромный живот Люды, - Не время сейчас медлить, - добавила она, - С жизнью каждого из них нужно бороться!