- Аринушка, золотко, подойди к бабе, - Софья Иосифовна застонала и правой рукой попыталась открыть окно, но рука дернулась и резко сорвала занавеску. Ваза с ромашками, стоящая на подоконнике, полетела вниз и разбилась вдребезги. Лужа расползалась по чистым хлопковым половицам, но вместо того, чтобы поскорее убрать ее, Софья Иосифовна неподвижно застыла в кресле, руки безжизненно повисли на подлокотниках.
Арина ковырялась в импровизированной песочнице напротив окна, усердно сооружая замок для пластиковой куклы, но краем глаза заметила движение у окна, и тут же услышала шум и приглушенный стон. Почуяв неладное, девочка побежала в дом. Тузик, всё это время сидевший рядом и лениво обгладывающий невесть откуда взявшуюся косточку, мгновенно вскочил и устремился за Ариной.
II.
Всю неделю Яночка наслаждалась морем. Она довольно часто приезжала сюда, на Сочинское побережье, но не одна, а в компании либо подруг, либо в обществе очередного претендента на роль мужчины судьбы. Но в этот раз она решила посвятить свой небольшой отпуск только себе, потому что ее сильно подкосили неудачные попытки построения семейного счастья с сомнительными элементами. Ей хотелось предаться глубоким философским раздумьям о своей судьбе, просто поразмышлять о бытие и высоких материях, созерцая вечерние закаты и вдыхая морскую свежесть. Первые два-три дня она так и делала. Яночка часами просиживала на лежачке, считая накатывающие волны и строя из камешков затейливые узоры, она то медленно и задумчиво бродила по морской пене прибоя, то бежала навстречу очередной волне, раскинув руки, не замечая намокшего и прилипшего к тугим бедрам сарафана. В силу своей природной поэтичности, она мысленно, а иногда и вслух, рассуждала о своей неудачливости так забавно, мелодично и нараспев, будто пела тягучую народную песню о горькой судьбине. Хотя почему она считала себя неудачницей, было загадкой для всех, кто ее знал с детских лет, в том числе и для Лизы, с которой они вместе учились в школе и дружили. Выросшая в интеллигентной семье небогатых материально, но одаренных духовно родителей, Яночка впитала с детства принципы жизненного бытия людей, не придающих значения приземленным житейским проблемам, как то отсутствие денег, модной одежды, изысканных явств, дефицитных вещей; она росла в окружении добрых, правильных отношений, даже слишком правильных, порой кажущихся невыносимо скучными. Казалось, воспитанная на литературных постулатах и библейских заповедях, она должна была стать рафинированной и занудной ботаничкой, но у Яночки была совершенно необыкновенная бабушка, Софья Иосифовна, которая была настолько живой и нелитературной, настолько заражающей всех вокруг своей неистощимой энергией и желанием жить, что рядом с ней Яночка выбиралась из образа-ракушки «девушки не от мира сего» и становилась восхитительно простой, взбаломошной, веселой и остроумной. Именно с бабушкиной легкой руки, вопреки слабым сопротивлениям родителей, Яночка впервые была отпущена на вечернюю дискотеку в старших классах; именно Софья Иосифовна однажды беспощадно отрезала до состояния «мини» глупую Яночкину юбку длиной до пят, в которой та собралась на свое первое свидание. Жизнерадостная и неунывающая бабушка, прожившая не самую простую жизнь, с голодным блокадным детством, с мужем-инвалидом, она ни за что не позволяла раскисать никому в их семье. Яночка обожала свою бабушку, благодаря ее неистощимой вере в нее она легко поступила на филфак МГУ и уехала в Москву, но отучившись, вернулась обратно, потому что всей душой любила свой любимый Петербург, отчасти именно потому, что его так любила Софья Иосифовна.
…В свои последние дни пребывания в благоговейном приморском раю Яночка вдруг решила уйти в загул - так у нее называлось желание бесконтрольно выпить пару-тройку бокалов легких горячительных напитков виноградного происхождения. Осуществлять это намерение в одиночку Яночке было в диковинку, потому что… ну просто она и не знала, что так можно; ей всегда и для всего была нужна компания, она даже в магазин всегда ходит со своей самой близкой подругой Лизой, правда, когда у той есть на это время, и которого у нее последнее время практически не бывает. Лиза стала замкнутой и неразговорчивой, об этом с большой грустью все время думает Яночка, потому что они знакомы с самого детства, ближе нее у Яночки ну разве только бабушка. Софья Иосифовна и для Лизы однажды и навсегда стала ангелом-хранителем, когда буквально спасла ее от стаи обезумевших бродячих собак, заполонивших город в голодные девяностые. Лиза шла из школы к Яночке по пустырю, как вдруг на нее налетела свора этих диких тварей, девочка от страха и испуга даже не смогла убежать, а просто стояла и плакала навзрыд, закрыв лицо руками. Софья Иосифовна увидела Лизу в окно и стремглав кинулась из квартиры, прихватив с собой первое, что попалось под руку – это была скалка. Вооруженная этим нехитрым орудием, но с яростным желанием спасти ребенка, женщина добежала до пустыря и остановилась прямо рядом с этой кучей злобных животных. Испепеляющим, будто стреляющим невидимыми лучами ненависти и смерти, таким леденящим взглядом смотрела она им прямо в глаза и что-то беззвучно повторяла, что буквально пригвоздила собак к земле. Ей даже не понадобилась скалка, не более чем через минуту собаки вдруг замолкли, прижали хвосты, заскулили и убрались восвояси. Такая громадная сила духа была в этой женщине. Бледная, с бескровными белыми губами, Лиза кинулась к Софье Иосифовне, и они долго так и стояли на пустыре, обнявшись, рыдая и всхлипывая. Софья Иосифовна судорожно гладила по голове перепуганную Лизу, и повторяла ей прямо в ухо «Не бойся, никогда ничего не бойся, никогда и ничего, слышишь, милая моя, никогда и ничего!» С тех пор Лиза и Яночка стали еще ближе и роднее другу другу, а Софья Иосифовна стала их самым надежным и проверенным другом на все времена.