Яночка, стройная и загорелая, в облегающих белых брючках и изумрудном топике, решила в свой крайний перед отъездом обед посетить фривольный ресторанчик на побережье. Ресторанчик с названием «У самого синего моря» внушал доверие и привлекал Яночку с самого приезда. Антураж ресторана соответствовал его названию: кругом со стен свисали рыболовные сети, огромных и не очень размеров ракушки в виде светильников нависали над столиками, выглядело это немного страшновато, но Яночкин настрой покутить был настолько велик, что даже устрашающие ракушки не могли на него повлиять. Она заняла столик на террасе, рядом с разноцветными фонариками, заказала себе бокал рислинга, запеченную дораду, и как ребенок, радовалась такому простому счастью – сидеть на берегу моря, слушать его прибой, ощущать кожей легкий бриз и быть абсолютно свободной. В этот момент девушку вдруг озарила поразительная мысль – она зачем-то так упорно ищет в жизни то, что в общем-то ей безразлично, эти странные мужчины, которых она принимает в свою жизнь – плебеи и альфонсы, они ни на йоту не дотягивают до ее уровня, они пустоголовы и глупы, они кажутся ей поначалу такими сильными, раскованными и смелыми, таким готовыми на любые жертвы ради нее, а по итогу усаживаются на ее диван, едят ее еду, пинают ее собаку и требуют от нее любви, не давая ей самой ни капли этой любви. Яночка аж тряхнула головой от этого удивительного открытия и вскинула руки в эмоциональном порыве, и тут раздался оглушительный звон, и на ее ослепительно белых брючках стали расплываться бордовые пятна – она нечаянно задела проходящего мимо официанта с бокалами красного вина. Яночка в ужасе сконфуженно и стыдливо стала извиняться, официант тоже с перепугу стал извиняться, предлагать девушке салфетки, они несколько минут комично препирались и успокаивали друг друга. На их шум и возню, а также гулкий веселый ропот наблюдающих за всем этим посетителей ресторана появился встревоженный молодой мужчина. Это был хозяин ресторана, он с нескрываемым сочувствием уверял Яночку, что сожалеет о случившемся, что он уволит нерадивого официанта, если только она пожелает, он компенсирует ей стоимость испорченной одежды, и накормит и напоит ее абсолютно бесплатно, а Яночка смотрела на него и… влюблялась с каждой последующей секундой, влюблялась без памяти и без оглядки. Она забыла про свои брючки, забыла про свое удивительное открытие по поводу окружавших ее мужчин, про свое победное ощущение свободы. Она смотрела в его карие глаза и пропадала. Впрочем, его постигала та же участь, он говорил, обещал, уверял, а сам любовался ее ресницами, ее белокурыми локонами, ее маленькими пухлыми губами, ее тонкими ключицами, ее длинным музыкальными пальцами, которыми она нервно сжимала салфетку. Где-то внутри исподтишка Яночка вдруг услышала жалобный писк неразумного сознания: «Он же такой же плебей, торгаш и вообще грузин. Ты что, дура? Зачем ты опять в то же болото лезешь?» Но Яночка только безмолвно и неинтеллигентно цыкнула недовольному голосу: «Заткнись!» А вслух лишь вдруг завороженно произнесла: «А вы любите собак?» Ответ ее устроил на все сто, потому что Георгий, так звали хозяина ресторанчика, неожиданно и немного растерянно ответил: «Да, у меня их две, и обе овчарки». Стоит ли говорить, что обед Яночки состоялся более чем, несмотря на испорченный внешний вид. Девушка сияла и блистала красноречием, Георгий был сдержан и галантен, но восхищенных глаз с нее не спускал. Они делились рассказами о своих увлечениях, о своих пристрастиях в еде, в путешествиях, в книгах и фильмах, рассказывали каждый о своем детстве, о своих близких и любимых людях. Яночка с придыханием рассказывала о своей любимой бабушке, как вдруг на полуслове ее прервала странная мимолетная боль где-то в области сердца, как будто ударила молния. Боль быстро прошла, но ощущение тревоги неотступно нарастало. Яночка продолжила беседу, но стала сбиваться, делать долгие паузы, как будто забывала, о чем рассказывала, смотрела в одну точку и замолкала. Перед глазами на мгновение мелькнула белая кружевная занавеска, падающая на пол.