Я сделал шаг назад и забегал взглядом по лоткам и стеллажам за спиной продавщицы. Должно быть, вид у меня стал очень безумным, потому что женщина недоуменно отшатнулась, в то время как Гарик сделал успокаивающий жест.
Весь мир словно перестал существовать, превратившись только в нагромождение мелких предметов. Взгляд неистово перечеркивал их по диагонали, слева направо и сверху вниз в поисках знакомых очертаний.
— Вот! — воскликнул я и сдернул с полочки маленькую сумочку. — Гарик, это же шовный набор! Скажешь не так?!
— Тохан, с ума не сходи… — попытался остановить меня Вован, но я тут же сунул находку ему в руки и продолжил дальше судорожно осматривать полки.
Женщина начала что-то возражать, но я уже протиснулся между столами и стал бесцеремонно перебирать более крупные вещи, пока взгляд не уперся в приталенную обдергайку, висящую на горизонтальной перемычке между опорами тента.
— Это куртка Нат! — буквально взвизгнул я. — Что, будете и дальше спорить?!
Я почувствовал, как от эмоций закружилась голова, а перед глазами поплыли цветные пятна. Это точно были вещи брюнетки, и если с шовным набором и зажигалкой еще можно ошибиться, то куртка точно принадлежала ей, ведь все эти молнии и декоративные рваные края невозможно ни с чем спутать.
— Откуда это у тебя?! — практически закричал я, сдергивая обдергайку. — Где вязала, говори, быстро!
— Палыч, мать твою, успокойся уже! — повысил голос Гарик, но особого результата это не возымело.
— Ты что творишь, я охрану позову! — истерично взвизгнула женщина.
— Зови кого хочешь, только говори, откуда шмот!
— А Тохан-то прав! — воскликнул Вовка, подсовывая Мезенцеву под нос расстегнутый шовный набор. — Я инструменты хорошо запомнил! Это они!
И мы уже в два голоса накинулись на несчастную женщину, требуя объяснений. Несколько работорговцев на противоположной стороне с любопытством уставились на всё происходящее. Красный Конь поспешно убрал бутылочку на пояс и поспешил к нам.
Тем временем я уже переворачивал остальные вещи, высматривая знакомые предметы. Хозяйка начала истерить и звать кого-то на помощь, но я не обращал на это внимания.
— Медальон! Где ее медальон?! — злобно воскликнул я, подскочив к несчастной продавщице.
— Не знаю я ни про какой медальон, карачнутые! — огрызнулась она. — Я это всё у Пыльников на последний протеин выменяла, с ними разбирайтесь!
Я резко замер, прижимая к груди свернутую куртку девушки. Шестеренки в голове надрывно заскрипели, и я сложил два плюс два.
— Сука! — невольно вырвалось у меня. — Монстр — это Нат!
— Чего? — выпучился Вован.
— Ее шрамы, Бабах, и глаза… — я сорвался с места и, придерживая автомат, полетел в сторону собирающейся толпы. — Твою мать!
— Обмен, обмен давай! — крикнула вслед женщина.
Подоспевший Красный Конь попытался корректно преградить мне путь, но я ловко его обогнул.
— Дай ей что-нибудь на обмен, это приказ! — ничего не соображая выпалил я. — Давайте, парни, быстрей, надо успеть!
До места проведения казни нас отделяло метров двести. Я даже не понял как, но неразборчивые очертания человеческих фигур, топчущихся где-то вдалеке, стремительно увеличились в размерах, и вот я, бесцеремонно расталкивая собравшихся зевак, уже пробивался к небольшой летней эстраде. Кажется, где-то за спиной тяжело пыхтел Вишняков, выкрикивая что-то неразборчивое, но у меня не было времени на то, чтобы в этом убедиться.
Всё снова стало походить на какой-то дурацкий, до ужаса реалистичный сон. «Разорвут грузовиками, потом сожгут… — пульсировали в голове способы казни, озвученные Рагатом. — Ломами забьют или камнями…»
Я что было сил врезался в широкую спину клановского воина. Не ожидавший такого мужчина чуть не полетел носом вперед. Яркий солнечный свет сменился густой масленой тенью. Слух наконец-то стал различать окружающие звуки, а не только бешеный стук сердца и сбитое дыхание.
Гудели двигатели четырех газонов. Протянутые от них тросы бежали к полукруглому навесу летней эстрады, где, проходя через систему блоков, устремлялись к хитрой конструкции, в центре которой, подобно витрувианскому человеку да Винчи, висела девушка. Пространство вокруг стального каркаса, сваренного из стальных труб, было покрыто застарелыми грязными пятнами то ли крови, то ли технических жидкостей порождений переработки. В воздухе висел мерзкий запах пропастины*.
Признать в этом избитом до полусмерти человеке Нат можно было лишь по сети белых рубцов и спутанным черным волосам, прилипшим к грязному телу. Из одежды на ней осталось только плотное нижнее белье. Смуглая кожа была забрызгана кровью, стекающей из разбитого носа. Тело покрывал слой грязи и какого-то мазута, среди которых отчетливо были видны смазанные отпечатки ладоней. Подходящие тросы крепились к запястьям и лодыжкам девушки. Жирные мухи ползали по телу и вонючим пятнам на полу, предвкушая скорое пиршество.