— Вот это рвение! — взвизгнул всё тот же зазывала, что кричал из салона проезжавшей машины, только теперь он прыгал по передней кромке эстрады, подобно скомороху. — Даже странники принеслись сюда сломя голову, чтобы посмотреть! Сейчас эта тварь будет разорвана на куски!
— Глуши моторы! — заорал я что было сил и с матом обрушился на заводилу. — Прекращайте немедленно!
Вылетевший следом Вован тут же выхватил обрез и стал орать на загудевшую толпу. Отовсюду послышались недовольные крики, кто-то начал улюлюкать и осуждающе свистеть. Подзадоривая собравшихся, водители несколько раз газанули, заглушая ревом двигателей воцарившуюся неразбериху. Я запрыгнул на эстраду и схватил заводилу за грудки.
Я не отдавал себе отчета в том, что обкладываю шоумена отборным матом. Я даже не мог толком разглядеть его лица. Пальцы ощущали грубую ткань пыльного комбинезона, а перед затуманенным взором плыли большие выпученные карие глаза.
Несколько человек приблизились к Вовану, что-то крича и размахивая руками, но тут от толпы отделились Красные Кони, преграждая им путь. Руки здоровяков легли на рукояти поясных топориков и ножей. Чёртов заводила с легкостью вырвался и, отскочив в сторону, стал злорадно ухмыляться, что-то крича и тыкая пальцем в подвешенную девушку.
Я никогда в жизни не чувствовал такой злости. Только на этот раз это была не бессильная, трясущая от своей беспомощности эмоция, как от всех этих историй про маньяков по НТВ. Теперь это был самый настоящий гнев, способный на любые поступки, лишь бы только успеть остановить ужасную расправу над Нат.
— Это же не человек! — долетел до меня издевательский тон заводилы. — Это тварь! В ее глазах свет монстров! Такие разрывают людей на части! Так что плохого, если мы ее разорвем?!
— К чёрту странников! — кричала толпа.
— Убирайтесь!
— Вы должны их убивать, а не защищать!
И тут прямо у меня над головой что-то несколько раз грохнуло. Звонкое эхо отразилось от полукруглого купола эстрады и устремилось прямиком в собравшуюся толпу. Я задрал голову и увидел поднятый ствол калаша с примкнутым магазином и поднимающимся дымом. Я даже сам не понял, как успел привести автомат в боевую готовность, недолго думая направил оружие в кабину ближайшего газона.
— Глуши мотор на хрен!
Ухмыляющаяся рожа водителя, всё это время торчавшая из приоткрытой дверцы, быстро скрылась из виду, и двигатель тут же заглох.
— Что тебе, сука, непонятно?! — я направил оружие в сторону другой машины.
Результат не заставил себя долго ждать, и моторы смолкли. После выстрелов толпа тоже приутихла. Калашников оказался самым действенным аргументом, способным остановить расправу. Краем глаза я заметил, как большая часть людей поспешили разбежаться кто куда. Некоторые перебежали дорогу и скрылись за торговыми грузовиками на противоположной стороне. На подступах к эстраде остались только несколько Красных Коней и Вишняков с обрезом в руке. Напротив них неуверенно толклись крепкие парни из других кланов, которые были явно не прочь пустить в ход холодное оружие, но Вовкина курковка и мой АК эффективно сдерживали данный порыв.
— Слезай на хрен! — крикнул я, направляя ствол в живот заводиле.
Красноречие и издевка быстро покинули скомороха, и он поспешил спрыгнуть с эстрады, затерявшись среди грузовиков. Убедившись, что двигатели молчат, а водилы выбрались из кабин, я подскочил к девушке.
— Нат, Нат! — я убрал руку с цевья и трясущимися пальцами откинул с лица спутанные волосы.
Она с трудом подняла голову и разлепила заплывшие глаза, сверкнувшие фиолетовым светом. Раздался болезненный выдох, полный облегчения, и невнятное бормотание.
— Что они с тобой сделали, суки… — горестно протянул я, оглядывая крепление тросов.
— Странник Тохан! Вы что творите?! — злобно прошипел заскочивший на эстраду Рагат. — Стрельба в городе! Отмена казни! Это же нарушение…
Часть 32
— В задницу твои нарушения! — я огрызнулся. — Это так вы жизнь бережете?! Снимай ее!
— Но она же монстр! Вот же разметка…