Красные Кони приняли на себя первую волну бойцов ближнего боя. Воздух заполнился неистовым грохотом и лязгом. На щиты парней обрушивался десяток ударов. Воины Пасида делали ответные выпады, но атакующие предпочитали тут же отскакивать на безопасное расстояние.
Началась самая настоящая неразбериха. Мелькали топорики и дубинки. Лезвия ножей и мечете вспыхивали на солнце. Впрочем, уже в следующую секунду стала вырисовываться некая логика в действиях Коней. Они старались держать линию, постоянно смещаясь так, чтобы сгрудившиеся противники мешали сами себе и не могли атаковать по несколько человек одновременно, чем вызывали небывалую злость среди нападавших. Всё произошло очень быстро и заняло буквально несколько секунд.
Бедолага с разрубленной шей зажимал края раны и, обливаясь кровью, пытался отойти в сторону, но не смог сделать и двух шагов. Ноги подкосились, и он молча повалился на асфальт.
Ругаться, злиться и задаваться вопросами некогда. Я скинул с плеча автомат и быстро включил коллиматор.
— Палыч, щелкай этих, я шугану тех, которые наверху! — распорядился Мезенцев, приводя оружие в боевую готовность.
— Гарик, это же люди! — я огрызнулся, судорожно подыскивая оправдания тому, что придется сделать.
Похоже, пришло время сбыться моим самым страшным опасениям. Одно дело — стрелять в ремехов с кровохлёбами, и совсем другое — в людей.
«А я ведь знал, что так будет! — взвизгнул внутренний голос. — Как только Гарик пистолет и двустволку приволок! И что? Как теперь быть?»
— Заткнись лучше, — я сдавленно выругался и высунулся из-за угла фургона.
Сражающихся окутало облако поднятой пыли. Прорваться с наскока у отряда не получилось. Атакующие уперлась в три щита и быстро мелькающие топорики. Ставка на скорость не сработала, а защиты у оппонентов не было.
Быстро сообразив, что к чему, они перестроились таким образом, чтобы атаковать защитников с разных сторон, вынуждая открыть бок. Несмотря на это, воины Пасида успевали молниеносно блокировать удары, но это не могло долго продолжаться.
Заблокировав очередной удар, один из Красных Коней упустил из вида замах противника. Массивный шестопер со всей дури опустился тому на колено опорной ноги. Послышался глухой хруст, и конечность мгновенно согнулась в обратную сторону.
Парень взвыл от боли и повалился на землю. Строй защитников тут же дрогнул и рассыпался. Нападающие мгновенно бросились реализовывать численное превосходство, а к поверженному парню уже подлетал Костолом, замахиваясь самодельной дубиной.
Мне показалось, что внутреннее напряжение достигло такой силы, что если я сейчас не закричу, то голова просто взорвется.
— Простите! — завопил я и, поймав в зеленое перекрестие коллиматора бедро набегающего Костолома, нажал на спусковой крючок.
Калашников уверенно ткнул в плечо отдачей одиночного выстрела, и это простое действие оказалось эффективней пощечины, которой в фильмах обычно приводят в чувство истерящего персонажа.
«Точно! — обрадовался внутренний голос. — Я же могу просто ранить!»
Пуля попала в цель. Ноги Костолома подкосились, и он плюхнулся на асфальт рядом с раненым Конем, который недолго думая опустил топорик ему на затылок.
— Это не я, — долетел до слуха собственный шепот. — Его убил не я, а Красный Конь…
Хлопок выстрела вынудил Костоломов отпрянуть, чем тут же воспользовались защитники, сделав шаг вперед и прикрыв собой раненого товарища. Стоявший за противоположным грузовиком Пасид тут же крикнул своим людям, чтобы те оттащили бойца.
Руки затряслись, а к горлу подступил мерзкий ком. Краем сознания я понимал, что ступил на очень тонкий лёд самооправдания. Впрочем, задумываться над этим сейчас — не самый подходящий момент.
— Действуй или умри! — услышал я за спиной окрик Гарика, словно читающего мысли.
Впрочем, может быть, таким образом он также подбадривал сам себя. В любом случае надо действовать. Я недолго думая направил ствол в ногу еще одного воина, явно принадлежащего какому-то другому клану, и выстрелил. Человек дернулся, а в воздух поднялось облачко пыли и красноватая взвесь. Нападавший вскрикнул, но сумел ловко завалиться назад, чтобы не попасть под удар топорика.
После второго выстрела атакующие явно утратили былой порыв. Трое из них тут же развернулись и, петляя из стороны в сторону, бросились назад к подъезду. Костоломы продолжили обмениваться выпадами с Конями, но уже не столь рьяно, попятившись назад.
— Давай быстрей! — долетел до меня возглас Пасида.