— Сделаем в лучшем виде! — изо всех сил заорал он, увлекая меня за собой.
— С ума сошел?!
— Всё пучком, Тохан! Этот грузовик самое безопасное место! По нему не стреляют!
Я не успел ничего сообразить, как с чудовищным грохотом огрызнулся ДШК. Никогда в жизни не слышал, как работает крупнокалиберный пулемет. Выстрелы заглушили все прочие звуки, отдавшись в грудине ощутимым резонансом.
Ноги сами понесли следом за Вишняковым. Видимо, слова старшего Песта зацепили чувство вины на подсознательном уровне. И как бы ни хотелось отговорить Бабаха прыгать в «Урал», в глубине души я решил ухватиться за этот шанс и хоть как-то исправить ситуацию.
«А как ты ее исправишь для всех тех, кто только что погиб?» — поинтересовался предательский внутренний голос.
— Да заткнись ты, пожалуйста, — я огрызнулся, краем глаза заметив, как верхний ряд оконных проёмов пятиэтажек содрогнулся от попадания крупного калибра.
Пули откалывали огромные куски выгоревшего бетона. Облицовка начала отваливаться пластами, а поднятая пыль за пару секунд окутала весь этаж.
— Вот это мощь! — радостно крикнул Вован, подскочив к дверце грузовика и мгновенно взлетев на приступку. — С той стороны обходи!
Я не стал ничего говорить, лишь задрал ствол калаша, опасаясь, что где-нибудь за бетонной взвесью промелькнет контур стрелка, и всё наше бравое приключение мгновенно кончится. Но ничего не произошло.
ДШК смолк. Жигуль газанул. Рагат прокричал, чтобы мы следовали строго за ним, и захлопнул дверцу. Я забрался в кресло высокой кабины «Урала» и плюхнулся на пассажирское место.
Разглядывать внутреннее убранство грузовика недосуг, но в глаза успел броситься лаконичный минимализм приборной доски и множество характерных украшений из обрезков цветных ленточек, свисающих практически с каждой поверхности. Даже простенькое пассажирское сидение покрывала грубая ткань на манер половика, расшитого подобными элементами.
— Поехали! — воскликнул Вишняков, повернув ключ зажигания и врубив передачу.
— Ты когда эту хреновину водить научился?! — я захлопнул дверцу.
— Так еще в первый день, пока с механиками болтал, показали, что к чему…
Кабина грузовика оказалась намного выше, чем у буханки. Находиться так высоко над землей непривычно, но Вована это не остановило. Двигатель взревел повышенными оборотами, и «Урал» с резким рывком пришел в движение. Разумеется, управлять огромным монстром Кибер-Бабаху непривычно, но другого выбора у нас не было.
— Тохан, опусти стекло и приготовь автомат! — с полным знанием дела распорядился Вовка.
— Блин, под левую руку неудобно… — я закрутился на сидении, перехватывая оружие.
Калашников несколько раз глухо ткнулся стволом в крышу кабины. Стекло опускалось обычной ручкой, как от мясорубки. Держать оружие левой рукой и уж тем более пытаться из него целиться в таком положении было совершенно неудобно.
Тем временем жигуль Коней и «Нива» Рагата уже пришли в движение. Дым от горящей машины окутал соседние ряды, но я видел, что большинство из них плавно покатилось вперед. Отовсюду доносились редкие выстрелы и крики. Очередями больше никто не поливал. То ли грохот ДШК отбил всё желание, то ли у нападавших элементарно кончились патроны. Зато стрелы и шары летели с завидной периодичностью.
Бронированные фургоны, прикрывающие стоянку по периметру, принимали на себя большую часть, но некоторые всё же с характерным звуком били по бортам и навесной защите.
Всё происходящее не укладывалось в голове. Как меньше чем за полчаса вроде бы дружелюбный город умудрился превратиться в самую настоящую бетонную ловушку, из которой нам предстояло выбраться? Неужели равновесие этого мира оказалось действительно настолько хрупким, что всего лишь один неосторожный шаг привел к таким последствиям? Вокруг снова гибнут люди, и мне тяжело признавать, что это происходит по нашей вине.
«А что я должен был сделать? — на удивление взвешенно и рассудительно подумал я. — Дать этим сволочам разорвать Нат на куски только из-за того, что они даже разбираться не стали в том, человек она или монстр? Ну уж нет! Насколько нужно быть тупыми, чтобы не понять очевидного?! Когда-то давно кустос завещал им ценить жизнь и восстанавливать мир? И что? Работорговля, убийство, переработка молодых на топливо, и перекошенные гневом лица! Сборище идиотов! Кровожадных идиотов!»
— Чёрт, мы же Гарика одного бросаем! — воскликнул я, попытавшись по привычке посмотреть сквозь задние стекла, но уперся взглядом в стенку кабины.