— Всё нормально!
Вишняков с размаху стукнул меня по ноге сжатым кулаком.
— Соберись! Гарик не пропадет, он же гадкий снайпер!
— Вован, что ты несешь?!
— Медальон! У него гадюка, он всех положит, даже перднуть не успеют!
— Это кобра, — по привычке поправил я. — Бабах, ты с ума сошел, что ли?! Это не игра!
— Игра! — Вовка утвердительно кивнул и ткнул пальцем в ветровое стекло. — Вон смотри, КамАЗ шаманки с Нат…
Я проследил за жестом.
Действительно, расписанный борт грузовика набирал скорость, двигаясь следом за фургонами кобылиц. Стоящие рядом транспорты периметра тоже начинали трогаться с места. На крыше одного из них, укрываясь от стрел за щитами из листового железа и мешками с песком, периодически выглядывал Красный Конь, делая редкие выстрелы из ружья куда-то вниз.
— Сука, Тохан, прорываются! — выпалил Бабах, подавшись вперед и повернув голову в мою сторону.
Судя по огромным, выпученным глазам Вишнякова, дело серьезное. Я быстро крутанулся в сторону окна и действительно увидел, как несколько человек выскочили из тени бетонных плит забора, огораживающих эту часть стоянки, и бросились к машинам.
В руках у каждого по длинной палке, напоминающей копье, только вместо заостренного наконечника виднелась большая жестяная банка, над которой поднимались языки пламени.
Не прошло и секунды, как первый жилистый мужик замахнулся и метнул копье в борт одного из грузовиков. При соприкосновении с защитой банка тут же расцвела ярко-желтым огненным цветком, обхватив зажигательной смесью пару квадратных метров машины.
Стоило только одному метнуть палку-зажигалку, как к броску изготовилось еще двое. Целью их атаки оказался расписной борт грузовика шаманки. Как назло, никакой транспорт не прикрывал его сбоку, а тяжёлые фургоны только начинали трогаться.
Часть 35
Я быстро высунул ствол автомата и, пытаясь хоть как-то изловчиться, чтобы опустить глаза на уровень коллиматора стал неистово продавливать спусковой крючок.
Несколько пуль вгрызлись в бетонную плиту забора, из-за которой выскочили бойцы. Двое тут же откинули копья в стороны и, согнувшись в три погибели, бросились за укрытия. А вот замахивающимся для броска повезло меньше. Одному пуля попала в плечо, и он тут же плюхнулся на асфальт. Второй, после того как от темной безрукавки на уровне груди поднялось облачко пыли и красноватая взвесь, тут же обмяк и упал лицом вперед. Палка-зажигалка ударилась об асфальт и расцвела огненным шаром, поглотив безжизненное тело.
— Сука… — я не узнал собственный голос.
Вован прибавил скорости, но время словно растянулось, навсегда врезая в память медленно проплывающее за кабиной мертвое тело, объятое пламенем. Раненый метатель всё еще пытался замахнуться своим копьем, но тут его сорвало с места и пригвоздило к бетонной плите огромным стальным гарпуном, выпущенным откуда-то из-за нашего «Урала». Горящая банка упала на асфальт, но не вспыхнула. Остальных нападавших уже не было видно.
Я наконец-то моргнул, почувствовав, как веки скребут мгновенно высохшие глаза. Трясущийся палец оторвался от спускового крючка и лег на защитную скобу. Несколько стреляных гильз, отскочивших от задней стенки кабины, теперь катались по приборной доске, испуская струйки сизого дыма. Я посмотрел на Вована.
Тот встретил мой мгновенно опустевший взгляд и на секунду замолк. По лицу Кибера пронеслась буря эмоций. Он прекрасно понимал, что его друг только что лишил жизни человека.
— Ты всё правильно сделал! — внезапно воскликнул он и снова стукнул меня кулаком по ноге. — Вон смотри!
Вишняков кивнул на грузовик с горящей защитой.
— Они бы сожгли шаманку и кобылиц! Не думай даже! Всё правильно!
«Это правильно, — повторил внутренний голос. — Это правильно и неизбежно. Вован прав, подумаешь об этом позже…»
— Само собой! — воскликнул я с неуместными нотками какой-то напускной бравады. — Я им, сукам, показал! Показал! Показал, сука!
— Конечно, Тохан! — поддакнул Вовка. — Там же Нат. Там кобылицы, так что всё правильно! Пусть знают, на кого рыпнулись! Мы странники, ептить!
— Всё правильно!
Я перехватил автомат и стал вглядываться в мелькающий забор, чтобы не проморгать возможное появление еще одного отряда поджигателей. Но, несмотря на всю верность и неизбежность поступка, где-то в глубине души зашевелился мерзкий червячок, постоянно повторяющий одну простую мысль, что теперь я стал не лучше тех, кто лишает жизни других людей.