Я тут же протащил задницу по сидению, собирая брюками осколки стекла и ошметки приборки.
Вишняков, даже не дожидаясь, пока я перехвачу баранку, по пояс высунулся в окно и вытянул руку с оружием в сторону капота. Я вцепился в руль. Встречный ветер набросился на темную шевелюру Вована, задрав волосы на манер панковского ирокеза, но это нисколько его не смутило.
Один ствол тозки изрыгнул пламя и сноп искр прогорающего пороха. Облако дыма прилетело Вовану в лицо. Судя по ярой артикуляции особого восторга это не вызвало. Но Вовка не из тех людей, кто пасует перед такими мелочами, как искры сгорающего пороха, летящего прямиком в прищуренные глаза. Он снова вытянул руку и, подождав, пока раскачивающейся ствол войдет в резонанс с тряской кабины, выстрелил еще раз.
Что-то со свистом пронеслось мимо, и «Урал» резко потянуло вправо. Я стиснул зубы, из последних сил отжимая от себя рулевое колесо, чтобы выровнять машину.
— Вот так! — Бабах плюхнулся на место и тут же переломил обрез о приборку. — На хрен трос!
— Ты его отстрелил? Как? Он же стальной?!
— Я отстрелил кусок машины, за который гарпун держался! Пересаживайся, я посмотрю, что с твоей стороны! Ногу на газ ставь! Я уберу, а ты ставь!
— Подожди Бабах, мне же неудобно!
— Ставь!
Спорить бесполезно.
Я только и успел, что протиснуть ноги между рычагом переключения передач и Бабахскими шарнирными конечностями, когда он резво перескочил на мое место, шаркнув задницей по лицу.
Стоило кроссовке Вишнякова соскочить с педали, как «Урал» болезненно фыркнул и стал замедляться еще быстрее. Я несколько раз ткнулся ступней, нащупывая газ, при этом продолжая тянуть руль влево. Уже в следующую секунду подошва уперлась в нужную металлическую пластину, и я быстро вдавил ее в пол.
— Не газуй так!
— Твою мать, я первый раз в жизни такой штукой управляю!
— Главное, чтобы не последний! — с боевым задором пошутил Вован.
Я ничего не ответил.
Вишняков зарядил курковку и высунулся в окно со стороны пассажира. История с прицеливанием повторилась. Громыхнули выстрелы, но на этот раз особого эффекта не последовало.
— Сука! — выругался Бабах.
Стреляные гильзы, оставляя за собой дымный след, полетели на пол.
— С этой стороны плотно сидит! Я оба раза в крепление гарпуна и троса попал, но они только дернулись, и всё!
— К чёрту! — воскликнул я, наконец-то сообразив, что давно пора было сделать.
Я ударил по тормозам. Мельтешащая впереди «Нива» стремительно ушла вперед, а не ожидавший такого Вишняков уперся руками в приборную панель, сдавленно выругавшись.
Натяжение троса ослабло, машину перестало настойчиво тянуть вправо. Не дожидаясь полной остановки, я снова ударил по газам. Движок, явно недовольный таким поворотом событий, издал надрывный рев. Бабах обрушился на меня с матом, указывая какую передачу надо врубить.
— Смотри на нашего Коня! — я огрызнулся, судорожно разбираясь с педалью сцепления и вглядываясь в насечку на пластиковом конце рычага со схемой скоростей. — Он должен воспользоваться моментом!
Безумный Кибер выпучил глаза, но уже в следующую секунду сообразил, что я задумал, и тут же высунулся в окно.
Я наконец-то смог врубить нужную передачу, и многострадальный мотор перестало коматозить. Грузовик вновь стал набирать скорость, пока не испытывая сопротивления просевшего троса. Очевидно, китобой не сразу успел подстроиться под резкое торможение.
Послышался грохот короткой очереди. Потом еще и еще. Треск и скрежет сминаемого металла слились с радостными криками Вишнякова.
— Да! Конь молорик! Разнес его в клочья!
— Он живой хоть?!
— Живой вроде, но выглядит стремно…
Вован вернулся в салон, вытягивая из-под задницы мой автомат.
— Посмотри, где второй!
Я продолжил неумело тыкаться в педали, переключая передачи. Двигатель болезненно хрипел, но тащил «Урал» по асфальтовому полотну.
Затянувшийся изгиб кончился, но мы всё еще летели между выходами горной породы.
— Кто второй?! — не понял Вишняков.
— Багги второй! Один наши разнесли, второй где? У которого ты гарпун отстрелил!
Вишняков понимающе кивнул и высунулся в окно. Я бросил быстрый взгляд в дрожащее зеркало, но не увидел ничего, кроме размытой полосы асфальта и «Жигулей» с ДШК. Пулеметчик с трудом стоял на ногах, практически повиснув на массивном оружии.
Кабину «Урала» пробирала мелкая дрожь. По приборной доске катались стреляные гильзы, и подпрыгивали мелкие осколки стекла. Горячий пыльный ветер врывался сквозь открытые окна и отверстия, оставленные картечью. Белый пар выгорающего тосола настырно проникал сквозь щели кабины, смешиваясь с поднятой пылью.