— Не вижу ни хрена! — долетел до меня хриплый крик Бабаха. — За нами только оторванный гарпун волочится!
— Да быть не может! Куда он делся?!
Ответ на мой вопрос не заставил себя долго ждать.
Бегущая за окном каменистая гряда стала стремительно уменьшаться в размерах, и тут, на самой ее кромке вырисовались багги врага, окутанный клубами пыли. Когда и как враг успел туда забраться — оставалось загадкой, но водитель явно не дурак, успел воспользоваться ситуацией.
Темные очертания машины мгновенно поравнялись с грузовиком. Я посмотрел на противника и увидел ствол гарпунной пушки направленный прямо в водительскую дверь.
— Твою… — я не успел договорить, ударив по тормозам.
В это же мгновение раздался мерзкий стальной звон и прямо перед моими коленями возник стальной стержень, толщиной с лом. Не успей я притормозить, попадание отхреначило бы обе ноги.
На спину словно вылили ведро холодной воды. Тело свело от небывалого напряжения, а пересохшее горло чуть не порвал в лоскуты поток матерной брани.
Плетущийся позади жигуль ничем нам помочь не мог. Пулеметчик хоть и заметил противника, оказался уже слишком слаб, чтобы быстро развернуть оружие.
Тем временем каменистая гряда слева полностью исчезла, буквально растворившись среди песка и грязной мазни каменных цветов. Стрелок багги ловко перезаряжал гарпунную пушку. Я потянулся к автомату, чтобы поменять магазин до того, как следующий лом сделает из меня странника на вертеле, но тут Вишняков разразился отборным матом, вцепившись в руль.
Я повернул голову только лишь для того, чтобы увидеть, как наперерез вылетает самый настоящий восьмиколесный БТР. Безумный темп и рев погони окончательно превратили мир вокруг в какое-то голливудское зрелище.
Огромный бронированный монстр, покрытый выгоревшей зеленой краской, с ревом подскочил на стыке дорожного полотна и со всей дури смял передок «Урала». Дальнейшие события заняли не более пяти секунд, уверенно растянувшихся в восприятии до размеров отдельной небольшой жизни.
Глядя на то, как деформируется и разлетается во все стороны капот грузовика, я подумал, что совсем упустил из внимания второй пыльный след, двигавшийся от самого Раухаша. Припомнив протяженный изгиб дороги, стало очевидным, что БТР сразу двинулся нам на перехват. Вполне логично. Если в этом мире бронетранспортер обладал схожими характеристиками, то с максимальной скоростью в восемьдесят километров он вряд ли имел шансы догнать нас на твердом покрытии. А вот напрямую по пескам у бронированной машины всё прекрасно получилось.
За вытянутым корпусом выгоревшего крокодила, вцепившегося в капот, мелькнули очертания еще двух легковушек. А в следующую секунду видимая картина мира вздрогнула и резко взметнулась вверх, отозвавшись в голове сочным звоном удара о рулевое колесо. Я перестал ощущать инерцию движения и вместо этого словно воспарил в воздухе, успев заметить, как безоблачное небо резко сменяется на грязную мазню стремительно приближающегося песка.
БТР поддел «Урал» и, развернув параллельно собственному курсу, опрокинул на бок. Сорванный с креплений двигатель вылетел из развороченного капота и плюхнулся на песок, испуская пар выгорающих жидкостей. Огромное облако пыли тут же затмило собой солнечный свет, в тусклых бликах которого замерцал фонтан сыплющихся осколков.
«Решили больше с „Уралом“ не церемониться, — заключил внутренний голос. — Надеюсь, что переворот угробил эту чёртову установку. Может, так этот мир еще получится спасти?»
Часть 38
Стоило грузовику перевернуться набок, как сверху плюхнулся Вован. Следом посыпались осколки и стреляные гильзы. Ветровое стекло, стойко державшееся всё это время, прекратило существование. Глаза и нос забила поднятая пыль. Ноги больно защемило между гарпуном и покорёженной приборкой. Лицо с размаху ударилось о горячий песок, который оказался намного тверже, чем можно было себе представить. Я невольно зажмурился, чувствуя только тяжёлый вес шебаршащегося Вишнякова и собственное сбивчивое дыхание. Захотелось закричать, но тело оказалось сдавлено таким образом, что не получалось даже толком вдохнуть.
Оказавшись в болезненной черноте, разрываемой ревом машин и хлопками выстрелов, я подумал о всех тех жизнях, что оборвались меньше чем за час. Наверное, это не самый подходящий момент, но мне показалось, что я буквально проваливаюсь всё глубже и глубже в эту бескрайнюю черноту, увлекаемый осознанием того, что совсем недавно пристрелил человека… А потом радостно и с пацанским задором продолжал рассаживать магазин в других… Но ведь у меня благородная причина! Я защищался! Или защищал… Защищал установку, которую кустос приволок в этот мир в надежде спасти то немногое, что от него осталось. Но по итогу он всего лишь подвел людей к очередной черте.