«Бедняга, — зазвучали в пустоте собственные мысли. — Такой же неудачник, очевидно, как и мы. Хотел как лучше, а получилось как всегда. Прямо как я…»
Следом за горькой иронией черноту внезапно рассекла яркая картина залитой солнцем стоянки и Мезенцева, скрывающегося в просвете между машинами. А следом несчастной Нат, подвешенной на стальных тросах, и взгляд ее неестественно ярких глаз, вспыхнувший из-под заплывших век.
— Нет, я защищаю их… — услышал я собственный хриплый стон.
И что-то незримое стремительно потянуло меня назад, к красно-желтым разводам вечернего солнца.
— Тохан-Тохан, ты живой?! — Вишняков настойчиво тряс за плечо.
— Слезь с меня…
— Капец полнейший, у них БТР!
— Я в курсе…
— Надо выбираться, ходить сможешь?!
— Твою мать, Вован! Смогу, если ты слезешь!
— Давай, я пошел!
В глазах прояснилось.
«Урал» лежал на боку. Сквозь окно противоположной дверцы было видно выгоревшее вечернее небо. Кабину сильно деформировало и, видимо, сорвало с креплений, потому что проём водительской двери плотно прилегал к песку.
Кряхтя и издавая сдавленный мат, Вишняков выбирался наружу сквозь проём ветрового стекла. Бахрома из ленточек трепыхалась под подрывами горячего воздуха. Косячок шаманки и отупение после удара о рулевое колесо дали о себе знать. Я практически не чувствовал тела, но руки и ноги были на месте и слушались. «Калашников» уперся прикладом в водительскую дверцу, а стволом в крышу кабины. Ноги глухо стучали кроссовками по приборной доске, пытаясь высвободиться из образовавшейся ловушки.
Стоило Бабаху выбраться наружу и перестать упираться в мою тщедушную тушку, как мне тут же удалось вывернуть ступни, огибая гарпун и приборку. Уперевшись локтями в заднюю стенку кабины я, изогнувшись подобно садовой гусенице, всё-таки смог принять сидячее положение, уперевшись ногами в землю.
Мимо с ревом пролетела машина. Сквозь просвет ветрового стекла было видно, как разворачивается «Нива» Рагата. Я понятия не имел, зачем он это делает.
Каков шанс одолеть БТР?
Где-то огрызнулся ДШК. Кажется, схватка еще продолжалась, хотя исход лично для меня был уже очевиден.
Армейский бронетранспортер, каким-то чудом переживший нашествие переработки, станет весомым аргументом. Всё же младший Пест прав — обладание бронетехникой в подобном мире дает владельцу огромное преимущество. Осталось не ясным, кому именно принадлежал БТР. Маловероятно, что кланам. Скорее всего Раухашу. И наверняка был где-то хорошо укрыт. Подальше от посторонних глаз. Ведь это сильный козырь, которым не стоило лишний раз сверкать без веской на то причины.
Впрочем, какой сейчас толк от этих умозаключений?
Я подхватил автомат и пополз следом за Вованом.
— Давай, Тохан…
Вишняков тут же вцепился мне в плечи, помогая выбраться.
Не успел я плюхнуться на песок, как Вован потащил меня за грузовик. Обогнув изувеченный передок с ошметками колеса, мы оказались со стороны пыльной рамы. Я вытянул из разгрузки последний магазин и примкнул к оружию, осматриваясь по сторонам.
Мы находились метрах в тридцати от возвышающейся дорожной насыпи. Мимо проносились облака пыли, поднятые снующими машинами. Видимо, после того как «Урал» слетел с дороги, они стали закладывать виражи вокруг места крушения. Красный Конь с ДШК бил короткими очередями, не давая противнику приблизиться к установке.
Место открытое.
На противоположной стороне дороги еще виднелись небольшие нагромождения каменюк, но с нашей — уже только ровный солончак. Под ногами застыли миниатюрные барханчики слежавшейся белой пыли с редкими травинками. Вечернее солнце искрилось на россыпи каменных цветов.
Мне казалось, что мы двигались очень быстро, и с момента опрокидывания грузовика прошло не больше минуты. В этот же миг в поле зрения попал боевой жигуль Красных Коней.
Машина плавно катилась по асфальтовому полотну. Двигатель молчал. Из лопнувшего водительского стекла торчал огромный гарпун, пригвоздивший к креслу безвольно обмякшее тело. Последний уцелевший боец, повиснув на оружии, медленно разворачивал ствол.