Что-то незримое заставило меня сделать шаг вперед, выступая из-под укрытия. Метрах в семидесяти на дрогу выкатывался БТР. Массивные колёса поднимали пыль, а из выхлопных труб валил густой темный дым. Пулеметчик довернул оружие и нажал на спуск. Почти остановившийся жигуль содрогнулся от отдачи грозного оружия. С бортов посыпалась мелкая пыль. Из-за повязки на лице и очков я не видел выражения лица пулеметчика, но буквально почувствовал исходящую обреченность.
Маленькая башенка бронетранспортера ощерилась ответным огнем.
В нашем мире БТР-80 оснащался крупнокалиберным пулеметом КПВТ. Судя по всему, и здесь неким аналогом. Огромная вспышка заслонила собой всю верхнюю часть корпуса броневика, и дуэль крупных калибров закончилась за пару секунд.
В жигуль ударил десяток ярко-желтых трассеров, превратив его в бесполезную гурду металлолома. Не успели ошметки тела стрелка плюхнуться на асфальт, как из пробитого бензобака вырвался язычок пламени. Пресловутый энерзак двадцать три тут же полыхнул не хуже бензина, и уже в следующее мгновение останки жигуля расцвели огромным ярко-желтым цветком.
Я отпрянул, прикрываясь рукой от волны ударившего жара. В голове гудело после столкновения с рулевым колесом, а тело словно двигалось само по себе. Громыхнувший взрыв чуть было не сбил меня с ног.
Вован что-то кричал про падающие обломки, но я, пошатываясь, брел в сторону приближающегося бронетранспортера. Из-за «Урала» вылетела боевая легковушка противника и ударила по тормозам. Что-то со свистом пронеслось мимо. Это оказалась арбалетная стрела. Какая-то неведомая сила словно надавила на плечо, и я тут же завалился набок, направляя ствол в сторону противников. Рука скользнула к затвору, досылая патрон.
В кузове прыгал какой-то беснующийся придурок с рогачом. Выпущенный шар просвистел в опасной близости, подняв облако песка. У машины распахнулись дверцы, и оттуда выскочил арбалетчик и еще один воин с дробовиком.
«Ни черта они больше не боятся странников», — заключил внутренний голос, наблюдая за тем, как стремительно ствол ружья направляется мне в грудь.
Рука быстро вернулась на пистолетную рукоять. Плюхнувшись плечом на горячий песок, я уже перевел планку в автоматический режим и нажал на спуск.
«Калашников» словно только и ждал момента, когда можно будет радостно сожрать всё содержимое магазина за несколько секунд. Я с удивлением наблюдал за тем, как бойко руки переводят дергающееся оружие от одной цели к другой. От патронника повалил густой синий дым. Стреляные гильзы вспыхнули в лучах вечернего солнца. Пули мгновенно срезали всех троих с поразительной точностью, которой не смогли похвастаться арбалет с рогачом.
Прыгающий в кузове придурок обмяк и вывалился вперед. При ударе о слежавшийся песок шея выгнулась в неестественном положении, а ноги так и остались торчать задранными кверху. Боец с дробовиком дернулся и завалился набок, шаркнувшись о пыльное крыло автомобиля, оставляя кровавый след. Мужчина с рогачом упал лицом вниз.
Десяток пуль со звоном пробили металл легковушки и элементы навесной защиты. Брызги крови украсили автомобиль, будто какой-то безумный художник взмахнул кистью с темно-красным цветом.
Треск автомата глухим эхом разлетелся по пустой голове. Неведомая сила снова подтолкнула тело, и я несколько раз перекатился, чудом избежав попадания залпа картечи и очередной стрелы.
Руки быстро отщелкнули магазин и потянулись к карманам разгрузки, но спустя секунду пришло осознание, что боеприпасов больше нет. Я вскочил и обернулся. С другой стороны опрокинутого грузовика заходил еще один боевой автомобиль. Именно из него по мне и вели огонь.
Не успел противник вылететь из-за «Урала», как громыхнул выстрел тозки.
Вишняков, упав на одно колено и держа обрез двумя руками, ловко сопроводил стволом несущуюся машину. Сквозь пыльное облако я отчетливо видел, как в залитой солнечным светом кабине дернулся и обмяк водитель. В следующее мгновение из кузовка машины выскочили два воина Костоломов в характерной броне, напоминавшей комплект защиты американского футбола, и стремительно бросились к Вовану. Бритые головы сверкали, как полированные зеркала, а свисающие с лица пыльники трепыхались на бегу, подобно высунутому языку какой-то сумасшедшей гончей.
Бойцы делали ставку на скорость и то, что у Бабаха остался один патрон. И это было весьма самоотверженно с их стороны. Особенно учитывая то, что одному точно не суждено добраться до цели.