Мы плюхнулись на песок. Оставалось только попробовать в него закопаться, хотя шансов на спасение это всё равно не даст. Я судорожно осматривался, думая о том, что можно попробовать запрыгнуть в одну из двух заглохших машин.
Но какой в этом смысл?
Мы даже не успеем развернуться, как местный КПВТ смешает наши кишки с автомобильным железом.
«Нива» стремительно влетела на выход горной породы. Поднятое облако пыли тут же накрыло машинку, колёса начали проскальзывать на камнях. Горячий воздух содрогнулся от короткой очереди. Желтые трассеры резанули по каменюкам, выворачивая огромные куски. Несколько крупнокалиберных пуль со звоном ударили в капот, вылетев с другой стороны через огромные дыры вместе с осколками двигателя. «Ниву» подбросило, и она тут же перевернулась на крышу, сползая вниз по камням и беспомощно вращая колёсами, словно упавший на спину жук.
«Рагат, что ты творишь?!» — только и успел подумать я, когда увидел распахнувшуюся сбоку дверь и самого паренька, шустро выбирающегося наружу.
Переворот на крышу никак ему не навредил благодаря мощному внешнему каркасу из сваренных труб.
Часть 39
Следом за собой младший Пест тащил из салона какую-ту палку. Поднятая пыль скрывала от меня, что именно это было. Впрочем, это же играло на руку пареньку, закрывая от стрелка тяжёлого пулемета. Пользуясь этим, Рагат быстро закинул палку на плечо и высунулся из-за угла «Нивы».
— РПГ! — воскликнул я, поднимая голову.
Рагат не видел, но сзади к нему приближалась та самая багги с пневматическим гарпуном, которая смогла уйти после того, как изувечила «Урал». Водитель заглушил двигатель, а стрелок спокойно прицеливался в спину пареньку.
— Сука, Бабах, сними его!
Вишняков мгновенно понял, о чём идет речь, и буквально подлетел над землей, вскакивая на ноги. Подобный трюк я видел только у цирковых артистов по ящику. Издав ужасный крик, он ломанулся навстречу противнику. Я поднялся на одно колено, бестолково перехватив бесполезный автомат.
Стрелок гарпунной пушки на секунду замешкался, увидев несущегося на него странника с обрезом в руке. Дверца багги распахнулась, и оттуда высунулся взведенный арбалет. Вишняков, развив какую-то немыслимую скорость, с разбегу ударил по ней ногой. Хлопнуло железо, и послышался сдавленный крик. Арбалет выпал на песок.
Обезумевший Кибер вскинул руку и нажал на спуск. Последний патрон бахнул почти в упор, и стрелка качнуло назад. Не успело безвольное тело завалиться на спину, как Вишняков подхватил с земли арбалет и, заорав еще сильнее, засунул его в проём водительской двери.
Среди общей какофонии звуков отчетливо прозвучал щелчок и резкий свист спущенной тетивы. Мне показалось, что на самом деле это звук окончательно оборвавшейся надежды на то, что больше никого не придется убивать…
Рагат выстрелил.
Не успевшая осесть пыль закружилась в диком танце, подхваченная выстрелом по обе стороны от гранатомета. На сотую долю секунды в воздухе возникла темная точка, а в следующее мгновение БТР содрогнулся от попадания. С обратной стороны борта вспыхнуло пламя, и отлетела пара люков. Несмотря на полученное повреждение, броневик взревел двигателем и помчался вперед, испуская столб густого дыма.
Я отскочил в сторону, когда ревущая громадина пронеслась мимо, обдав жаром выхлопа и нагревшейся брони.
— Там же дар… — тихо прошептал я пересохшими губами в момент, когда острый нос боевой машины с хрустом смял будку «Урала». — Там же дар… За каким чёртом это всё нужно?
Разворотив грузовик, БТР наконец-то заглох. Столб поднимающегося дыма становился всё больше. В воздухе начинало пахнуть окалиной и жжёным волосом.
Младший Пест отбросил гранатомет и, сдернув с пояса топорик, со всех ног бросился к поврежденной машине.
Я медленно поднялся в полный рост, окинув взглядом картину окружающего побоища, в котором теперь даже не было смысла. Вишняков со злобой несколько раз пнул закрытую дверцу багги, после чего закинул в кабину разряженный арбалет. Очевидно, водитель уже мертв. Вечернее солнце заливало умиротворяющим светом полыхающий жигуль Коней и распростертые тела рядом с легковушками нападавших.
Скрипнул десантный люк броневика. Рагат стремительно подскочил к нему и недолго думая рубанул по шее двум контуженым и обгоревшим бойцам, медленно выбиравшимся из задымленного отделения. В воцарившейся тишине отчетливо послышался хруст, с которым лезвие рассекало плоть и шейные позвонки.