Бабах кивнул.
Сквозь плывущее марево горячего воздуха всплывали очертания городской застройки.
— Мне надо.
Я закинул автомат на пассажирское сидение и сел за руль.
Определить марку машины не представлялось возможным. Похоже, что полностью сборный монстр. Никаких элементов декора в салоне не осталось. Вместо коврика на ржавом полу под ногами валялась россыпь мелких гаек, болтов, автомобильных предохранителей и прочий хлам.
На противоположной дверце подсыхало темное кровавое пятно.
— В смысле надо? — Вован встал рядом. — Надо назад к Великому Коню возвращаться!
— Вот вы и возвращайтесь… — я подергал рычаг переключения передач и попробовал педали. — Там вторая машина осталась. Здесь всё равно больше нечего ловить, раз дара нет.
— Странник Тохан дело говорит, — кивнул Рагат.
— Да ты-то куда? — не унимался Вован.
Я махнул рукой по направлению дорожного полотна, впал в какой-то осознанный транс, чувствовал собственное дыхание. Чувствовал, как горячий, пропахший окалиной и дымом воздух заполнял легкие. Как раздувается грудная клетка. Как гудит опустевшая голова. Как поднимаются руки, поворачивая ключ зажигания и примеряясь к рулю.
При этом мне казалось, что я всего лишь наблюдаю за собой со стороны. Будто стоит захотеть, и я запросто смогу вышагнуть из тела, чтобы посмотреть, как оно разберется с рычагами и тронется с места.
— Я доеду до отметки и всё разузнаю, — услышал я собственный голос, звучащий как не родной. — А ты возвращайся и проследи, чтобы с Нат всё было хорошо. И кобылиц своих проверь…
Похоже, я даже улыбнулся.
— Они не мои, — отмахнулся Вован, ничего не понимая.
— Всё будет хорошо, я знаю…
— Что-то до хрена ты всего знать стал! — Вишняков недовольно огляделся.
— Гарика еще дождаться надо, так что давай, Володь, не тупи. Эта же дорога к месту состязаний идет. Убирайтесь быстрей, пока кого-нибудь еще черти не принесли, а я поехал…
— А если они на тебя выскочат?!
— Я буду неуловим… и безумен. Как ты.
Мотор легковушки неохотно заурчал. Я выжал сцепление и воткнул передачу. Судя по всему, сразу вторую. Автомобиль дернулся и чуть не заглох. Пришлось еще сильней нажать на газ.
Возражения Вишнякова перекрыл рев высоких оборотов, и машина рванула вперед. Боковым зрением я увидел, как Вован всплеснул руками и обратился за поддержкой к Рагату, но тот лишь пожал плечами.
Чувство нарастающего ускорения и умиротворяющая пустота мыслей завладели существом. Наверное, это очень эгоистично, вот так бросить Вована и рвануть вперед, но я был не властен что-либо изменить… летел по горячему асфальту, а весь фокус внимания сузился лишь до плывущих очертаний руин вдалеке.
Это что-то странное, но мне не хотелось ничего менять.
Складывалось такое ощущение, что кто-то подцепил меня за медальон невидимым крючком, а теперь стремительно подтягивал к себе. Возможно, этот же кто-то и уронил меня на песок, позволив избежать участи поймать стрелу. И этот же кто-то моими руками метнул АК-74 в ноги набегающему на Бабаха воину…
Медальон заработал. Это простое осознание пришло само по себе, но не вызвало никаких эмоций. Лишь завораживающая картина безлюдного солончака и рябящие лоскуты каменных цветов заполнили собой весь мир.
Я снова стал инструментом треклятой железки в ее непонятной игре. Той самой, в которой только что пришлось убить нескольких человек. Я был бы и рад обвинить в этом кого-нибудь другого, но не получалось. Теперь же судьба явно приготовила какое-то новое испытание, к которому я стремительно приближался.
Я утратил способность воспринимать время и пространство. Куда бы ни вел медальон, такого точно раньше не было.
Так вот что означал пресловутый филин-змей!
Вишняков даже ничего не почувствовал, в то время как меня стремительно увлекала неведомая сила. Перед глазами плыло дорожное полотно. Потом разрушенные фасады двухэтажных домов, покрытые застарелой копотью со следами множественных попаданий снарядов и пуль.
Ветер и солнце выбелили фактуру стен и зазубренных обломков. Осколки стекла и мелкий мусор давно ушли под песчаные наносы, доходящие местами до окон первых этажей. Меня окружала дивная, сюрреалистичная картина белёсого моря с коричневато-желтой пеной причудливых наростов, словно ударивших в городок с редкой застройкой и в это же мгновение застывших навек.
Я остановился напротив почти полностью разрушенного здания. Пустой проём подъезда манил притягательной и непроглядной чернотой. Кажется, я подхватил автомат. Несмотря на то, что патронов больше не осталось, неведомый кукловод тащил меня дальше.