Я покрутил странную штуковину в трясущихся пальцах размером чуть меньше РГД-5. Она представляла собой самый настоящий цилиндр черного цвета, немного сужающийся снизу и сверху. Судя по небольшим чёрточкам и шершавой насечке на верхней части, это и есть та самая крышка, которую следовало повернуть. Под желтыми буквами инструкции виднелось схематическое изображение всех пунктов по использованию устройства.
— Пригодится… — я осторожно сунул находку в карман брюк, где ранее таскал магазин. — Чёрт, больно-то как…
Штанина оказалась надорванной. Видимо, во время припадка я зацепил ею за острый обломок. А может быть, еще когда пробирался через подвал. Или когда БТР опрокинул грузовик. А может, и вовсе ее распороло гарпуном.
— Ну ее к чёрту! Будто других забот больше нет. Порвал и порвал. Хрен с ней.
Я подтянул за ремень автомат и на четвереньках пополз к выходу, отбросив бесполезный кейс. Что бы это ни было, но необходимость в этой штуке точно отпала. Дурман прошел. Шея отзывалась острой болью, на фоне которой многочисленные ушибы и ссадины всего лишь досадная мелочь.
Пробираясь сквозь темноту и нагромождение раздолбанных предметов я пытался осмыслить, что сейчас произошло.
— Да я же теперь хренов Джонни Мнемоник… — прошептал я, осторожно двигаясь вдоль покосившейся грязной стены с облупившейся штукатуркой. — Энергетическая матрица, чтоб ее. Кажется, мне прямо в голову загрузили какую-то ерунду. Сука, лучше бы лев на медальоне был или кобра… Хотя нет. Тогда Гарику или Бабаху пришлось эту пытку пережить. А вот хрен вам всем. При таком раскладе я потерплю… Я, сука, еще как потерплю! Чёртов кустос! Инструкцию хоть бы оставил, что это такое.
Я продолжил шептать тихие проклятия. Бормотание и ругань успокаивали нервы, потому что находиться одному в пустом подвале очень страшно. Забираясь сюда в почти бессознательном состоянии, я мало на что обращал внимание. Но теперь подсознание решило сыграть со мной злую шутку, заполняя непроглядную черноту сотнями подозрительных шорохов. В каждом отблеске фонаря мне мерещились очертания ремеха или пожелтевших костей ловчего. Еще больше ситуацию усугубляла бесполезность калаша. Без патронов автомат оказался просто тяжёлой мотыгой с фонарем.
К тому же подвал оказался куда более ветхим, чем виделось в дурмане. Стены покрывало множество трещин. Местами потолочные перекрытия разломились на две половины и сильно просели, держась лишь на погнувшейся арматуре, как на старых нитках. Не похоже, что это произошло от воздействия времени. Скорее всего, здание чуть не сложилось еще во времена вторжения. Неспроста же на нём виднелись следы попаданий от неведомого оружия.
И почему кустосу пришло в голову спрятать кейс именно здесь?
Меня не покидало настойчивое ощущение, что неловкое малейшее движение может привести к обвалу ветхой конструкции.
— А я там по осколкам катался, — продолжил бубнить я. — Ногами стены бил. Блин, а если бы обвал? Вот и всё, и нету Палыча… Как же больно… Как теперь медальон из кожи выдрать? Сука, а ведь шрам останется… Но ничего-ничего. Шрамы украшают мужчин. Может, в таком виде Нат больше понравлюсь…
«Ты всерьез собрался ее шрамами удивить? — проснулся внутренний голос. — Гарик прав, она до сих пор любит своего Серга, так что у тебя шансов нет…»
Мысли о брюнетке переключили внимание с пугающих образов на опасность покосившихся стен. Я продолжил осторожно ползти вперед, надеясь на то, что вскоре найду выход.
— Главное, что с ней всё хорошо, — ответил я собственным мыслям. — Разин поможет. Разин шаманка. Наверняка есть какой-нибудь отвар или мазь. Может, и меня подлатает. Главное — добраться до каравана. И Гарик еще, как назло, в Раухаше остался. Но ничего, справится. Мы все справимся.
Обогнув проём, я увидел прямоугольник вечернего света, буквально скатывающегося в подвал по бетонным ступеням лестницы. Одинокие пылинки медленно парили в воздухе, подобно спасительным светлячкам, указывающим нужный путь. Я расслабленно вздохнул и, сохраняя осторожность, поднялся на ноги, поспешно двигаясь на свет.
Хотелось покинуть подвал как можно скорее. Как же здорово видеть успокаивающий желтый свет вечернего солнца и прямоугольник выгоревшего неба в дверном проёме. Подъём по ступеням дался с трудом. Сложнее всего было держать шею прямо, стараясь не задирать голову, но всё же я с облегчением выбрался из пыльного подъезда и остановился на крыльце, щурясь с непривычки.