Мезенцев плюхнулся рядом с растерзанным кустом и молча поднял вверх трясущийся кулак с поднятым указательным пальцем, давая понять, чтобы его не трогали некоторое время.
— Понятно, — тихо заключила девушка. — Вы мне не помощники… Вам надо свои задницы домой вернуть и не более того.
— Нат, послушай, это всё очень сложно… — начал я.
— Чего тут сложного? Воспитанники, они как патруль, который не допускает полномасштабного вторжения переработки. Я не знаю, откуда у вас медальоны. Но раз уже вы их нацепили, так делайте то, что должны! Кустос — предатель! Ты представь, Антон, сколько жизней сейчас на кону! И получается, что никто, кроме меня, и теперь еще вас троих, возможно, даже не в курсе об этой опасности! А вам лишь бы дома оказаться! А как быть тем, у кого и дома не осталось? А тем, у кого его скоро не будет, если мы эту сволочь не остановим?
— Я просто говорю, что не стоит принимать необдуманных решений… — ответил я, чувствуя, как голова начинает гудеть от множества мыслей, возвращающихся на свои рабочие места.
— А я говорю, что вы просто трусы, которым плевать на всех, кроме себя, — Нат произнесла это на удивление спокойно и без эмоций, буквально резанув меня презрением не хуже, чем лезвием ножа.
Я нелепо развел руки в стороны и бесшумно шевелил губами, подбирая нужные аргументы, но ничего не приходило на ум.
— Успокойся, Антон, — хрипло бросила Нат. — Не говори ничего. Мне твое мнение совсем не интересно. За вас двоих здесь решает Гарик, а вы только делаете вид, что можете на что-то повлиять.
Я застыл в безмолвном восклицании. Яркие искрящиеся глаза Нат пронизывали меня презрением. По девушке стало видно, что каждое только что произнесенное слово шло от самого сердца. И это было чертовски больно и обидно.
— Я же помочь хочу… — только и смог пробормотать я.
— Не хочешь, — отмахнулась девушка. — Хотел бы, согласился бы покончить с Трэйтором. Трус ты, и кровь твоя трусливая.
Нат одернула футболку и отряхнула со штанов пыль.
— Это как-то слишком грубо, — попытался заступиться за меня Вишняков, но девушка перебила его.
— Отстаньте, дайте одной побыть…
С этими словами она развернулась и скрылась в салоне буханки, где, не раздумывая, плюхнулась на лежанку.
«Нат, вот за что ты так? — мысленно спросил я. — Хотя, а в чём она не права? Ведь так и есть…»
— Вообще-то это наша машина! — громко заявил Бабах в открытую дверь.
— Да ничего, Володь, забей, — наконец-то смог произнести я, будучи искренне благодарен другу за поддержку.
Впрочем, несмотря на наигранно сердитый тон, я уверен, что Вишняков против самой девушки ничего не имеет. Ведь он самый добрый человек на свете. К тому же после того как мы узнали историю Нат, тяжело обижаться на подобную реакцию. Ведь для нее это действительно крайне важно.
— Кажется, все мы только что резко обломались в своих самых искренних стремлениях, — мрачно заключил я, разворачиваясь в сторону ближайшего домика. — Надо отдохнуть. И подумать.
Усталость окончательно взяла верх, и я, с трудом переставляя ватные ноги, попытался припомнить, а сколько дней прошло. Шли вторые сутки с того момента, как мы покинули город вырванных сердец. Но для меня словно прошла половина жизни. Впрочем, половина жизни от двадцати лет — это не так уж и много.
А в этом мире жарко.
Вечернее солнце беспощадно жгло дешевый материал обдергайки. Мне становилось тяжело дышать и не только из-за горячего сухого воздуха. В голове и груди роилось множество мыслей и чувств. Они наскакивали друг на друга, пытаясь протиснуться в зону моего внимания, будто каждое из них намного важнее предыдущего. И так считало каждое из них.
Я сдернул обрывки «лифчика» и, вытащив последний снаряженный магазин, откинул их в придорожную траву. Убрав рожок в боковой карман брюк, я снял куртку и засаленную кофту, невольно оттягивая воротник футболки, будто именно он препятствовал дыханию. Но это было не так. На самом деле мне хотелось сдернуть этот чёртов медальон и бросить следом за обрывками амуниции. А еще нахамить девушке в ответ. Но я не мог себе позволить ни первого, ни второго.
Медальону я обязан жизнью.
Сколько раз он уберег меня от неминуемой гибели? Я уже даже не мог толком сосчитать. А чтобы ругаться с девушкой, у меня не нашлось никаких весомых аргументов. Ее позиция максимально ясная, в то время как я уже с трудом понимал, чего именно хочу.
Часть 5
— Тохан, ты куда? — озадачился Вишняков.